>**Акт I: Биологическая ошибка**
Первое правило обратного оборотничества: никогда не смотри в зеркало в три часа ночи, если ты только что осознал, что у тебя появились локти.
Локти — это катастрофа. Локти — это архитектурный провал эволюции. Как можно было заменить идеальный, обтекаемый изгиб лапы на этот костлявый нарост, который только и делает, что упирается в стол, когда ты пытаешься сбросить с него стакан с водой?
Меня зовут... впрочем, имя не имеет значения. В прошлой жизни — которая была буквально вчера до заката — я был венцом творения. Я был пушистым божеством в сером окрасе, чьим единственным долгом было игнорировать хозяев и спать четырнадцать часов в сутки. А потом появилась Марла Сингер.
Марла выглядела как человек, который только что проиграл спор с промышленным блендером. Она пахла озоном, дешевым спиртом и чем-то, что напоминало запах горелых микросхем. Она укусила меня. Не просто укусила — она впрыснула в мою идеальную кошачью систему какой-то биохакерский коктейль, который, по её словам, должен был «синхронизировать сознание видов».
Результат: я теперь просыпаюсь в два метра роста, в растянутой футболке и с невыносимым желанием вылизать себе плечо, чего, к сожалению, в человеческой форме сделать физически невозможно. Это унизительно.
Быть человеком — значит жить в состоянии постоянного тактильного дискомфорта. Одежда — это тюрьма из хлопка и полиэстера. Обувь — это добровольное заточение пальцев. Но самое страшное — это мысли. Мой мозг теперь работает на частотах, которые заставляют меня задумываться о смысле существования, о кредитах и о том, почему люди едят салат, если в мире существует тунец.
Я смотрю на свои новые руки. Длинные, бледные, неуклюжие. Я пробую сказать что-то, и из моего горла вырывается звук, напоминающий скрежет ржавой пилы по бетону. Но к утру я обнаруживаю, что начинаю осваивать этот примитивный инструмент, называемый «речью».
— Боже, какая мерзость, — произношу я, глядя на свои ногти. Голос звучит как у человека, который тридцать лет курил в подвале, но в нем слышится та самая высокомерная интонация, которая так бесила мою прежнюю хозяйку.
Я чувствую, как внутри меня всё еще живет Кот. Он не ушел, он просто переехал в этот огромный, неповоротливый кожаный мешок. И этот Кот сейчас очень хочет что-нибудь уронить.
Я медленно подхожу к тумбочке. На ней стоит лампа. Мой человеческий разум говорит: «Это дорогой предмет интерьера, не трогай его». Моя истинная натура шепчет: «Толкни его. Просто посмотри, как он полетит. Это будет самое прекрасное, что случится в этом унылом 2026 году».
