Городок Блэквуд не встречал гостей — он их поглощал.
Сквозь густые, вековые кроны каштанов и елей мертвенно-белый утренний туман сползал на брусчатую мостовую, укрывая викторианские фасады особняков плотным саваном. Здесь, на окраине, время словно замерло в глубоком, чарующем анабиозе. Пахло мокрой хвоей, старым камнем и той едва уловимой, сладковатой гнилью, которая всегда сопровождает тщательно скрываемые тайны. За последний месяц из этого элитного пригорода бесследно исчезли три молодые женщины. Полиция развела руками. Блэквуд молчал, надежно заперев свои скелеты за коваными воротами.
Колеса тяжелого экипажа глухо стучали по камням. У окна, слегка отодвинув тяжелую бархатную шторку, сидела Диана ОБрайан. На ней было шикарное дорожное платье глубокого темно-бордового цвета с тонкими, едва заметными черными кружевами на манжетах. Её темные, аккуратно уложенные локоны обрамляли безупречно бледное, фарфоровое лицо. Диана прикрыла глаза, настраиваясь на частоту этого города. Она была медиумом. Потомственной ведьмой, к которой обращались тогда, когда закон расписывался в собственной беспомощности.
Экипаж остановился у единственного приличного заведения в округе — трактира «Черный ворон», где её уже должен был ждать местный представитель закона.Когда Диана переступила порог, в зале было шумно. Местные дворяне и заезжие торговцы громко обсуждали последние новости, звенели бокалы, трещал огромный камин. За дальним столом, хмуро уставившись в карту, сидел шериф Брэдли — грузный, уставший мужчина, явно не веривший в «столичных штучек».
Диана сделала несколько шагов вперед, и шлейф её темно-бордового платья мягко скользнул по деревянным половицам. Она не стала дожидаться, пока её заметят.— Шериф Брэдли, я полагаю? — произнесла она.Её голос не был громким. Но в его тембре скрывалась такая магическая, гипнотическая плотность и бархатная вибрация власти, что пространство вокруг мгновенно подчинилось. Весь остальной мир в зале стал блеклым фоном. Разговоры оборвались на полуслове, звон бокалов смолк. Люди за соседними столами непроизвольно обернулись, замирая и ловя каждую частоту этого невероятного звука. Это была чистая, акустическая магия, парализующая чужую волю.
Шериф резко поднял голову, готовый высказать всё свое недовольство, но осекся.Диана посмотрела на него в упор. Её глаза — глубокие, черные, блестящие, как мокрые спелые вишни, — словно прошили мужчину насквозь. Это был её знаменитый «плутонический» взор, ментальный рентген. За одну секунду этого неподвижного, хищного взгляда Диана считала с него всё: его страх перед начальством, его ночные кошмары и глубокое, липкое отчаяние. Брэдли почувствовал, как у него закружилась голова, а по спине пробежали холодные мурашки. Эта женщина видела его душу обнаженной.
