ГЛАВА 1.Колдовство
Абигейл подошла к остывающему очагу и, стараясь не замечать дрожи в пальцах, опустила руку в серую золу. Она выбрала небольшой, но ещё сохранивший внутренний жар уголёк. Воздух в комнате, пропитанный горьким дымом полыни, казался плотным, почти осязаемым.
Она обнажила левое запястье. Кожа там была нежной, белой, резко контрастировавшей с тёмной комнатой. Сжав тёплый уголь, Абигейл с глухим выдохом прижала его к руке, оставляя чёткий, жгучий угольный след. Точными, резкими движениями она начала выводить на коже древние Руны, знаки, которые пуритане Салема знали лишь по жутким слухам и испуганно именовали ставом Ведьмы.
Сначала появилась Совелу — руна молнии и ослепляющего солнца, призванная прожечь ментальную защиту убийцы и высветить его грехи. Следом за ней Абигейл вывела Райдо — руну пути и неизбежного движения, которая должна была направить Мэтью Уинтропа прямиком в расставленную ловушку, лишая его возможности свернуть назад. Ритуал замыкала вторая Совелу, скрепляя став огненной петлей, из которой Уинтропу уже не суждено было выбраться в здравом уме.
Совелу — Райдо — Совелу.
Как только последний штрих рунической вязи очертил её кожу, Абигейл прошептала слова активации, заклиная древние силы ослепить разум убийцы и привязать его страхи к её дому. Уголь на запястье на секунду показался ей раскалённым докрасна, а в тишине комнаты раздался едва слышный звук, словно кто то натянул невидимый лук и полетела невидимая стрела.
Абигейл знала: чтобы ритуал обрёл настоящую, сокрушительную силу, ей нужна личная вещь убийцы.
Накануне, дождавшись глухой ночной темноты, она прокралась к богатому поместью Уинтропов. Сердце девушки бешено колотилось, когда она проскользнула на задний двор. Опасность была невероятной, но удача благоволила ей: на бельевой верёвке как раз висел на ветру камзол сэра Мэтью, постиранный слугами с вечера. Абигейл бесшумно подошла и сорвала чёрный шнурок прямо с воротника его камзола, после чего незамеченной вернулась в свой дом.
Абигейл выложила на стол абсолютно новый, сверкающий холодным металлом алюминиевый крестик. Покупая его накануне у заезжего торговца, она, как и полагалось по тайным колдовским канонам, твердо произнесла продавцу в лицо обязательные слова: «Покупаю не для себя, а для порчи».Внутри дома, окутанного горьким дымом полыни, яркое теплое пламя свечей отражалось в глазах девушки. Точными, сосредоточенными движениями она взяла черный шнурок, сорванный с камзола Мэтью Уинтропа, и продела его в ушко крестика.
Чтобы навсегда разрушить жизнь и защиту влиятельного сэра, ей нужно было завязать ровно шесть узлов, вкладывая в каждый из них всю свою ненависть и жажду справедливости. Она начала затягивать первый узел, и её низкий, вибрирующий шепот разнесся по темной комнате:
