Глава 1
В которой никто ещё не исчез
В мастерской пахло маслом, терпентином и слишком старательным светом.
Марго Ривьер стояла перед холстом третий час и ненавидела его всё сильнее. Груши были безупречны. Свет – аккуратен. Тени – правильны. Картина выглядела так, будто её написал человек, который очень хотел понравиться.
– Если я ещё раз напишу натюрморт с грушами, я повешусь на этой же раме, – сказала она, не оборачиваясь.
Луи Ривьер сидел в дверях с книгой. Он поднял взгляд поверх страницы.
– Повесь грушу. Она хотя бы продаётся.
Марго фыркнула. Улыбка мелькнула – и исчезла.
На подоконнике спал Бостон, чёрный кот с неприлично серьёзным выражением морды. Его хвост время от времени нервно дёргался, будто даже во сне он не доверял окружающему миру.
– Ты не понимаешь, – сказала Марго тише. – Я застряла.
Луи закрыл книгу и подошёл к ней. Осторожно, чтобы не задеть краску, обнял за плечи.
– Застряла – это когда дверь не открывается. У тебя мастерская, выставка через месяц и я, который готов слушать твои жалобы бесконечно.
Она высвободилась.
– Вот именно.
Он не обиделся. Он редко обижался.
– Что именно?
Марго повернулась к нему.
– Ты никогда не думаешь, что мог бы жить иначе?
– Иначе как?
– Больше. Шумнее. Рискованнее. Не знаю.
Луи усмехнулся – без насмешки.
– Я уже жил иначе.
Она удивлённо посмотрела на него.
– Когда?
– До тебя.
Он сказал это спокойно, как факт.
– И что это было?
– Шумно. Рискованно. Слишком быстро.
– И?
– Я устал.
Пауза.
– От чего?
– От того, что всё казалось важным. А ничего – настоящим.
Марго смотрела на него так, будто он предал её чем-то невидимым.
– Ты правда считаешь, что этого достаточно?
– Чего?
– Этого. Тихого. Правильного.
– Я считаю, что жизнь – это не масштаб. Это глубина.
– Глубина чего?
– Присутствия.
Она отвела взгляд.
– Ты слишком доволен.
– А ты слишком строга к себе.
– Я просто честна.
– С кем? – мягко спросил он.
– С собой.
– Нет, – он покачал головой. – Ты честна с идеей себя. А с настоящей – беспощадна.
Эти слова задели точнее, чем он рассчитывал.
В мастерской повисло молчание – аккуратное, как и свет на её грушах.
Иногда ей казалось, что Луи любит её такой, какая она есть.
И именно это пугало сильнее всего.
Потому что “такая, какая есть” могла оказаться пределом.
– Может, ты просто не видишь, что я теряю время, – сказала она.
– Или ты ищешь трагедию там, где её нет.
Она резко сняла фартук.
– Мне нужно пройтись.
– Сейчас поздно.
– Я не ребёнок, Луи.
Он хотел что-то сказать, но передумал. Только кивнул.
Бостон спрыгнул с подоконника и подошёл к двери, словно проверяя, действительно ли она уйдёт.
