Есть ли свет во тьме, а в свете — тьма?
Мужчина с пепельными волосами не раз задумывался над этим вопросом, исполняя чужие приказы. Он не вдавался в нравственную сторону дела — кому его поступок принесёт пользу, а кому вред. До одного случая много лет назад
За окном пронзительным воплем звала вьюга, и этот снег, проклятый белый снег, растворяющийся в иссохшей земле, который приводил его в бешенство. А осознание того, что он начал раздражаться из-за таких незначительных вещей, как падающая с неба белоснежная пыль, раздражало ещё сильнее. Он попросил служанку принести выпить, когда за дверью послышались неуверенные шаги.
— Зачем ты звал меня, Лóтар?
Мужчина, названный Лотаром, удивился услышанному. «Я давно утерял связь со своим прошлым именем. Я другой, я отрёкся от Лотара, отныне и до окончания веков моё имя Зейн — имя, которое даровали мне они». Зейн мысленно проговорил эти слова словно единственно-истинную молитву, после чего мужчина обернулся к вошедшему в комнату —это пришёл его младший брат, Дэн.
— Я должен сказать, что тех, кто даровал мне новое имя, больше нет, — сказал Зейн. Дэн настороженно покосился на брата.
— Ты знаешь, почему?
— Знаю. Но не могу ответить, знание это способно нас исцелить... или же снова погубить.
Да, Зейн запомнил Дэна как младшего, хотя теперь были почти ровесниками: такова особенность бессмертия. Они прощались в родном поместье, будучи совсем юными — старший сын, названный Лотаром, покидал дом в семнадцать лет, Дэн тогда был десятилетним мальчишкой. Теперь младший брат застыл во времени, когда отсчитано двадцать четыре. И в нём до сих пор столько детской наивности, неопытности, желания познать белый свет! Однако теперь, когда обширная, неизведанная земля расстелилась пред ногами подобно ковру из дорогого шёлка, его внутренний мир перевернулся навсегда.
Во всём виноват он, старший брат — Зейн вернулся в отчий особняк спустя непростительно долгое время, когда слишком многое изменилось бесповоротно.
— Уверен, у тебя был приказ помалкивать, — пробурчал Дэн, пересекая комнату из одного конца в другой. Он был взволнован и не находил себе места, запуская пальцы в чёрные локоны снова и снова, будто это поможет забыть всё плохое, связывающее братьев. Худощавый, с густыми бровями над миндалевидными серыми глазами, он не пользовался популярностью у женского пола. В то время как Зейн, первенец, отличался красотой тела благодаря постоянным тренировкам в прошлом, а наследственность сделала его лицо необыкновенно прекрасным, наделила притягивающими изумрудами на месте глаз. И скулы, строгие, выравнивающие другие черты, что были обожаемы знатными дамами.
