Запах крепкого кофе поднимался по лестнице старого дома, обволакивал перила, проникал в приоткрытую дверь спальни и мягко касался лица Даниила - словно чья-то осторожная ладонь. Он проснулся не сразу. Сначала почувствовал запах. Потом услышал голос Ольги - она напевала что-то из детства Миши, из тех колыбельных, которые она продолжала мурлыкать по утрам. Потом - дробный топот: сын несся по коридору с той отчаянной, нерастраченной скоростью, на которую в девять лет способен только ребенок и только до завтрака.
- Па-а-ап! Ты обещал!
Даниил открыл глаза. Потолок был все тот же - с тонкой трещиной в левом углу, которую он каждый год собирался замазать и каждый раз забывал. Ольга говорила: «Эта трещина переживет нас». Даниил отвечал: «Значит, она наше самое верное вложение». И оба смеялись.
- Обещал, - сказал он, садясь на кровати. - Помню. Блины.
- Блины! - подтвердил Миша и исчез за дверью так же стремительно, как появился.
Даниил потянулся. Встал. Проходя мимо зеркала, мельком глянул на себя - растрепанный, с отпечатком подушки на щеке, высокий, широкоплечий, с ранней сединой на висках, которой он не стеснялся. Родинка над левой бровью. Шрам на подбородке - подарок от велосипеда в возрасте, которого он не помнил. В зеркале отразился краешек кровати, и он увидел Ольгу - она уже не пела, а собирала волосы в низкий пучок. Ниже его на полголовы, с темными волосами, в которых только-только начали появляться первые серебряные нити. Ямочка на правой щеке появлялась и исчезала, пока она возилась с заколкой.
Даниил задержался на секунду. Что-то екнуло - смутное, неоформленное, как предчувствие перемены погоды. Не тревога. Скорее - эхо вопроса, который он когда-то давно перестал задавать. Он не помнил как пошел в школу, в первый раз. Силился вспомнить и не мог.
Он отмахнулся. Спустился в кухню.
Ольга уже стояла у плиты. Солнце било в окно, и в этом свете она казалась светилась - легкий контур, теплые тона. Увидев мужа, она замолчала на полуслове, улыбнулась и протянула ему чашку.
- Кофе готов. Блины будут через три минуты. Миша уже съел два куска хлеба, пока ты спал.
- Я не спал. Я медитировал над трещиной в потолке.
- И что она тебе сказала?
- Что пора ее замазать.
- Врет, - отрезала Ольга. - Она говорит это каждое утро.
Даниил взял чашку. Кофе был именно той температуры, которую он любил: не обжигающий, не теплый - горячий ровно настолько, чтобы первый глоток вызывал желание сделать второй. Ольга всегда знала эту температуру. Знала без градусника, без часов, без вопросов. Просто чувствовала.
