Небо было мёртвое.
Не чёрное, не серое, а именно мёртвое – как если бы свет и тень отказались играть там, где Система видит всё. Ветер ударил ему в лицо, холодный и влажный, с привкусом озона. Озон означал работающие датчики. Макс знал это ощущение. Он оживлял его много раз. Это был вкус охоты.
Молчаливый прижимался к стене развалин. Его взгляд скользил по крыше противоположного квартала – туда, где вертелся красный свет дрона. Кира была впереди, в тени входа, тело её было почти неподвижно, только плечи вздыхали. Лёша – позади, в переулке, где стена кирпича скрывала его от линии видения датчиков. Артём держался на два шага позади Молчаливого, его дыхание было ровное, как у охотника.
Это была их первая попытка на поверхности за месяц.
Макс проверил меч. Холодный, как кость. На лезвии все четыре символа светили слабо – система на низких оборотах, не хотела светиться. Молчаливый смотрел на его руки, потом на лицо.
«Готов?»
«Нет», – ответил Макс.
«Хорошо. Тогда идём».
На краю третьего квартала человек. Молодой. Живой. Стоял посреди асфальта и смотрел в небо, как если бы искал там ответ. Его браслет светился жёлтым – слабая синхронизация, значит, он был в системе, но не полностью. Может быть, беженец. Может быть, потеря памяти.
Молчаливый положил руку на плечо Макса. Его хват был неживой, как если бы рука была только инструментом.
«Не смотрим. Смотрение – это логирование. Взгляд регистрируется, и система строит на его основе вероятность нашего присутствия. Каждая фиксация взгляда – это крошечный крик в её ухо».
Но Макс смотрел.
Он видел не просто человека. Он видел код. Видел, как система строит для этого человека последние микросекунды жизни. Видел, как синтаксис боевой команды складывается в ядре дрона, и каждый бит становится больше, становится жарче.
На миллисекунду Макс сделал шаг вперёд.
Молчаливый просто дёрнул его назад. Не жестоко. Но окончательно. Макс почувствовал, как его человеческий рефлекс столкнулся с железом, и железо выиграло.
Лазер включился.
На миллисекунду человек светился внутри, как если бы его плоть была стеклом, а внутри горел белый огонь. Макс видел его лёгкие, видел его сердце, видел, как каждый волосок выстреливает в воздух белой пылью.
Потом его не было.
Только зола. Только отпечаток теней на стене позади него – чёрный силуэт, который система оставила как запись, как доказательство, что человек здесь был.
Лёша закусил губу настолько сильно, что из неё выступила кровь.
«Он был живой», – прошептал Лёша.
«Был, – ответил Молчаливый. – Теперь он архив для удаления. Через час система перезапишет его слой реальности».
