В тот вечер дом впервые не пустил Эдгара внутрь.
Он стоял на крыльце с двумя бумажными пакетами продуктов и смотрел на собственную дверь, будто она успела за день сменить владельца. Ключ свободно поворачивался в замке, ручка опускалась, но створка не поддавалась. За ней что-то едва слышно скреблось, словно с той стороны кто-то водил ногтем по дереву.
— Элис? — позвал он.
Из дома донеслось:
— Пап, ты опять забыл код?
— Нет. Тут что-то с дверью.
— Я сейчас!
— Не подходи, — сказал Эдгар слишком резко и тут же смягчил голос. — Подожди немного. Я сам разберусь.
Он поставил пакеты на ступеньку. В одном из них звякнула бутылка молока. На соседней улице залаяла собака; над крышами домов полз обычный серый вечер. Ничего не случилось. Именно это раздражало больше всего.
Эдгар приложил ладонь к медной пластине возле косяка.
Пластина была теплой. На ней проступили тонкие линии — знакомый узор, который он видел каждый день на протяжении девяти лет. Раньше линии сходились вокруг отпечатка его руки, после чего замок щелкал и дверь открывалась. Теперь узор разошелся в стороны, будто стараясь не коснуться его пальцев.
Изнутри послышался вежливый, лишенный интонации голос:
— Право входа не подтверждено.
Эдгар отнял руку.
Потом приложил снова.
— Право входа не подтверждено.
— Очень смешно, — пробормотал он. — Девять лет подтверждалось, а теперь нет.
В договоре не было ничего смешного. Он заключил его после того, как в их квартале за одну зиму исчезли трое детей. Никто не нашел ни следов взлома, ни отпечатков, ни тел. Полицейские говорили об обычных похищениях. Специалист, которого Эдгар нанял на последние сбережения, осмотрел детскую спальню и посоветовал не открывать окна после заката.
Вместо объяснений специалист предложил защиту.
Она обошлась дорого. Эдгар еще долго выплачивал цену сделки, но после ее заключения в доме перестали появляться чужие шаги по ночам. Элис снова начала спать без света. А на пороге появилась медная пластина, признававшая только членов семьи и тех, кому хозяин разрешал войти.
Один из пунктов договора Эдгар помнил дословно: защита сохраняется до тех пор, пока дом принадлежит ему.
Дом по-прежнему принадлежал ему. Ипотеку он выплатил еще весной.
— Пап? — позвала Элис. — Ты там?
— Да. Возьми телефон и позвони тете Кларе.
— Зачем?
Эдгар услышал, как в глубине коридора скрипнула половица. За дверью больше никто не стоял — Элис всегда бегала по дому, тяжело наступая на пятки. Эти шаги были медленными. Осторожными. Будто кто-то учился ходить.
— Элис, — произнес он, не повышая голоса, — закройся в своей комнате. Прямо сейчас.
