Глава 1. Письмо с чёрной печатью
На третий день после похорон отца Полина поняла две вещи.
Первая: белые лилии нужно запретить законом. Они пахли так густо, что от них хотелось не плакать, а открыть все окна и выбросить из гостиной траур вместе с вазами.
Вторая: если в дом Воронцовых приносили письмо в чёрном конверте, ничего хорошего ждать не стоило.
Горничная внесла поднос с давно остывшим чаем и положила конверт на край стола так осторожно, будто это была не бумага, а дохлая птица.
– Для вас, Полина Алексеевна.
Для неё. Не для мамы. Не для Андрея. Не для адвоката, который второй день звонил и говорил таким голосом, будто смерть отца была просто плохо оформленным документом.
Полина взяла конверт и тут же пожалела.
Бумага обожгла пальцы. Не сильно, но достаточно, чтобы она вздрогнула и едва не выронила письмо на ковёр. На тёмном воске был знак, которого она раньше не видела: круг, тонкий ключ и вокруг него что-то вроде сети вен под кожей.
Отлично. Именно этого ей сейчас и не хватало – письма с печатью из кошмаров.
– Что это? – спросила мама.
Елена Воронцова стояла у двери, бледная, худая и такая красивая, что от этой красоты становилось больно. За последние месяцы мама словно уменьшилась. Пропала прежняя лёгкость: та, с которой она смеялась, поправляла цветы, спорила с отцом о музыке и забывала, куда положила очки. Теперь она двигалась тихо. Слишком тихо.
За её плечом появился Андрей Северов.
Он вообще умел появляться так, что никто не слышал шагов. Полина ненавидела это его качество. Нормальные люди скрипели паркетом, кашляли, звякали чашкой. Андрей просто возникал в дверях, как вежливая проблема в дорогом костюме.
– Открой, – сказал он.
– Спасибо, я как раз ждала разрешения, – ответила Полина.
Мама бросила на неё усталый взгляд. Не сейчас, Поля. Только вот «сейчас» в их доме не наступало уже несколько месяцев.
Полина поддела ногтем печать. Воск треснул сухо, будто маленькая кость. Внутри был один лист.
Коллегиум Ноктерры уведомляет Полину Воронцову о предоставлении ей права на вступление в осенний набор по линии наследования рода. Прибытие обязательно. Отказ невозможен.
Ни подписи. Ни объяснений. Только дата – через семь дней – и тот же знак внизу.
Полина перечитала письмо ещё раз. Потом в третий раз. Смысла не прибавилось.
– Ноктерра, – произнёс Андрей.
В его голосе не было удивления. Вот совсем. Так говорят люди, которые не нашли новую проблему, а дождались старой.
Полина подняла глаза.
– Ты знаешь, что это?
– Разумеется. Один из старейших закрытых коллегиумов в стране. Туда не поступают по конкурсу. Туда приглашают.
