Молитва о даровании реальности
Когда не помогает пул экспертных систем, пасует рациональное мышление, остаётся лишь надежда на чудо. Оттого и возникает мольба Великой Матери, грозной, но милосердной.
Нет других путей, только к ней или в бездну отчаяния.
Три лика у Богини и каждый явлен был людям.
Я знаю их имена — Натура, Текстура и Аппаратура.
Не все живущие в равной мере чтят каждую из Твоих ипостасей.
Немногочисленные натуралы отрицают Текстуру и живут в скудном гностическом дуализме Природы и Машины. Они пользуются дарованной людям Триадой, как инструментом и не видят величия Богини.
Эскаписты, в попытках убежать от Натуры, переселяются в камеры сенсорной депривации. Их попытки тщетны, ведь от Тебя не убежать. Потому эти люди тоже присутствуют в Триаде, наравне с экспертными системами и прочими аппаратными эмуляциями.
Примитивисты, отрицающие Аппаратуру, то ли вымерли, то ли обитают где-то за пределами современного урбанизированного мира.
Горожане находятся под покровительством Триады, но лишь мы, деми, чтим все три Твоих лика.
Помоги мне, Богиня! Надежду даруй или покой, ведь обращаюсь к Тебе лишь оттого, что страдаю от любви.
У Тебя нет храмов, потому что Ты не имеешь границ.
Я сижу на краю бездны в ожидании знака свыше, готовый сойти или сорваться по Твоей воле.
Внемли, ибо взыскую милости Твоей.
Помню, как будто это случилось вчера.
Память натуральная, не аппаратная.
Некоторые конвенции и сейчас воспринимаются настолько естественно, что приходится напрягаться, транслируя их аналоги на местном стандарте.
Они настолько интимны, что останутся при мне — до тех пор, пока я не живу.
Хакеры могут взломать аппаратную часть, но им не получить того, что прячется в натуре.
Мы встретились в сертифицированной текстуре, у фонтана Морей. Эта реконструкция Старого Парижа стоила пять гиткойнов в час на двоих, но я был готов тратить такие деньги ради того, чтобы наши аватары имели широкий канал с высокой детализацией.
Я воспользовался модифицированным стилем молодого Питера Фонда; Эври выбрала стилизацию под костюмы конца девятнадцатого века.
Аватара балансировала на грани примитивизма, но все равно очаровывала чем-то неуловимым. Благословение Богини, вот как я назвал производимый девушкой эффект.
Поскольку наше аппаратное общение не прекращалось, обошлось почти без социальных ритуалов.
Я подарил ей букет алых ирисов с оранжевой листвой, а она развернула его в пространстве какой-то незнакомой настройкой — так, что он стал экзотической шляпкой аватары.
Мы запустили парный конвенционный фильтр, и текстура преобразилась.
