Если я думала, что путь сюда был унизительным, то само прибытие на место стало каким-то свежим, новым уровнем издевательства судьбы. Столица была холодной, но вылизанной. Здесь же, на этих проклятых скалах, которые звались Границей, был просто первобытный хаос, обнесённый стеной.
Дорога шла вверх по серпантину, который, казалось, был выбит в камне копытами яков. Карету, слава богам, сменили на открытую повозку с жёсткими сиденьями — видимо, чтобы я в полной мере насладилась всеми прелестями местного климата. Холодный ветер с севера рвал моё уже порядком потрёпанное розовое платье, забивал песок в глаза и заставлял ёжиться от холода. Эскорт из столичных гвардейцев передал меня с рук на руки мрачному мужчине в потёртой коже и тёплом плаще у ворот какой-то деревушки внизу. Тот, не сказав ни слова, кивнул, и мы поехали дальше — уже под его присмотром и ещё пары таких же угрюмых, молчаливых всадников.
Крепость была не белокаменной и не резной. Она была выросшей прямо из скалы, серой, с тёмными пятнами сырости и лишайника. Никаких изящных шпилей, только тяжёлые, приземистые башни и зубцы, от которых веяло практичностью, а не красотой. Ворота, когда мы подъехали, были открыты, но проход между ними напоминал каменный тоннель. На стенах стояли люди в практичных кольчугах и кожаных доспехах, многие с плащами, накинутыми на плечи.
Меня выгрузили во внутреннем дворе — пространство из утоптанной земли и камня, где пахло лошадьми, дымом и чем-то кислым. Тот самый мрачный мужчина — капитан, как я позже выяснила, по имени Торвин — коротко бросил:
— Лорд ждёт.
И повёл меня через весь этот шумный двор, мимо кузницы, где горел огонь и стучали молоты, мимо конюшен, мимо группы воинов, которые чистили какое-то оружие. На меня оглядывались. Взгляды были оценивающие, любопытные, но без той придворной ядовитой прилизанности. Скорее, как на новую лошадь — посмотреть, копыта целы ли, не хромает ли.
Мы вошли под низкие своды, в большой зал, больше похожий на столовую для простолюдинов. Длинные грубые столы, скамьи, камин в стене, в котором потрескивали поленья. И в центре этого всего, стоя спиной к нам и что-то обсуждая с двумя другими мужчинами, был лорд.
Я сразу поняла, что это был именно он. По осанке, по тому, как он стоял — уверенно, крепко. Он был без плаща, в простой тёмной рубахе с закатанными по локти рукавами, в штанах, заправленных в высокие, кожаные сапоги. В руках он держал какой-то длинный клинок и показывал что-то на его лезвии своему собеседнику. От него пахло дымом, потом, холодным металлом и… просто мужчиной, который только что закончил дело.
