Более 100 лет назад…
Тишина. Та самая тишина, что царит в пространстве после тяжелого боя. Тяжелого, не только числом павших, но и тем, кого потеряли. Два клана, две семьи в каждой из которых более сотни вампиров, столкнулись в безумной схватке за существование. Где-то в стороне пылает огонь догорающего сарая. Ближе – прощаются с умершими. Но одно дело, когда умирают так называемые солдаты, ведь они знали на что шли, но другое – победа, ценой смерти лидера…
— Посмотри на меня, - прозвучало тихим, умирающим голосом – ты… был самым верным из всего клана, из всей нашей семьи. Я верю, что твоя верность сумеет не покидать тебя всю твою жизнь, что ты не посмеешь предать меня, себя и свой долг.
— Никогда, я клянусь. – нервно, с отчаянием. – Никогда, слышишь.
— Ты был мне как сын… Но время пришло, твоё время, Виктóр. Всё с тем же отчаянием он глядел на лидера клана, медленно покидающего этот мир. Старался запомнить всё, до малейшего слова из его речи, последней речи…
— Ты прекрасно знаешь, каков долг лидера клана, отца нашей семьи, семьи Безрассветных. Долг не только в сохранении величия, но и в том, чтобы уберегать мир и всех в нём живущих — других вампиров, колдунов, людей и животных. Ты знаешь, что мы охраняем. Не просто клан, не просто семью. Мы — последняя преграда. Там, в корнях мира, спит то, чему нет названия в человеческих языках. Наши предки заперли его. Наша кровь держит замок. Если мы исчезнем — оно проснётся.
Он медленно, практически обессиленный, передал Виктору амулет. Тот понимал всю ответственность, честь долга, но сейчас ему было плевать. Он видел лишь умирающего отца семьи вампиров, лидера клана, потому как он действительно относился к ним как к своим сыновьям. Отец замер. Ни единого вдоха, ни движения. Только тишина - та самая, что накрыла после боя. Виктор уткнулся кулаками в землю, сжал их, аж кости пальцев побелели. Так он просидел около 10 минут. Потом поднял голову. У догорающего сарая стояли трое из клана. Смотрели. И не двинулись с места.
— И ни один... Абсолютно никто даже не подошёл проститься с умирающим отцом. Семья называется... Какая к чёрту семья?! Лишь кучка недоумков, которым дано жить вечно и питаться кровью живых.
Разум Виктора окутала ненависть и гнев по отношению ко всему клану.
— Каждый спасает свою шкуру... Какие же они жалкие. - сжав зубы завершил свой монолог. Огонь после битвы догорал за его спиной.
Виктор поднялся. Медленно, будто тело весило втрое больше обычного. Колени дрожали, но он выпрямился. Не оглянулся на тех троих у сарая — они не заслуживали даже его презрения. Он пошёл. Шаг. Ещё шаг. Ноги несли его прочь с поля боя, через выжженную траву, мимо тел, которые уже начали убирать. Он не видел их. Он вообще ничего не видел — только дорогу впереди, серую, как пепел под ногами. Крепость клана стояла на холме — старая, каменная, с узкими окнами-бойницами. Когда-то она была домом. Теперь — склепом. Виктор пересёк ворота, прошёл внутренним двором, где ещё вчера звучали голоса, и вошёл в главный зал. Пусто. Гулко. Его шаги отдавались от стен, как удары сердца — редкие, глухие. Он остановился посреди зала. Сжал амулет в ладони — тот самый, что минуту назад был в руках отца. Печать. Последняя. Мысли текли медленно, тягуче, как кровь из открытой раны.
