Глава 1. Наследство с живым человеком
Барон Северин Роэн оставил мне замок, право собирать плату за два моста и семь страниц обязательств. Последние почему-то казались самым надёжным из всего наследства.
Я в четвёртый раз развернула завещание на коленях, придерживая уголок большим пальцем. Карету трясло так, что буквы прыгали перед глазами. Бумага была хорошая: плотная, с ровными волокнами, без следов дешёвого клея. Печать портового нотариуса лежала на ней как положено, точно над прошитым краем. Когда имеешь дело со старыми документами, перестаёшь доверять красивым обещаниям, зато начинаешь доверять правильным отверстиям от иглы.
«Замок Нордвейр с жилыми и хозяйственными строениями, угодьями, доходами и установленными повинностями…»
Слова я выучила ещё дома. Но дома они помещались в узкой комнате над мастерской, где от соседского дымохода каждую зиму чернела стена. Теперь за оконцем кареты шли склоны, изрезанные террасами, и приходилось признать: даже если нотариус не ошибся, понятие «мой» плохо сочеталось с таким количеством камня.
— Дальше поедем медленнее, — предупредил кучер. — У верхнего брода размыло дорогу.
— Ещё медленнее?
Он посмотрел на меня через плечо с видом человека, чьему терпению нанесено незаслуженное оскорбление.
— Могу быстрее. Только карету тогда здесь и оставим.
Я убрала завещание в кожаную папку.
На повороте дорога спускалась к мосту. У обочины двое мужчин заталкивали под колесо телеги плоский камень, а женщина в шерстяной накидке удерживала за ворот мальчишку, рвавшегося помочь. Телега с мешками перекосилась. Один мешок порвался, и светлая мука сыпалась в грязь.
Кучер остановился, не дожидаясь моей просьбы. Я вышла размять ноги, ощутила под подошвой влажную глину и тут же пожалела, что не выбрала дорожные сапоги попрочнее. Мужчины справились без нас, но на мосту остались следы глубокой колеи.
— Чей мост? — спросила я.
Кучер поднял брови.
— Теперь ваш, госпожа.
Я посмотрела на сорванный настил и на муку, которую женщина безуспешно собирала с земли в ладони.
В завещании мост выглядел значительно прибыльнее.
Я отыскала в дорожной сумке небольшой свёрток с хлебом и сыром. Женщина приняла его после недолгого спора, в котором я проиграла почти все аргументы и победила лишь тем, что заверила: в карете еды достаточно. Это не было благородным поступком, достойным песни. Отремонтировать мост я не умела, а чужое семейство всё равно теряло часть недельного заработка. Просто стоять и смотреть было ещё хуже.
— Дорога давно такая? — спросила я.
— С весны. Старый барон обещал дать доски, только сперва надо было перекрыть крышу над амбаром. Потом ещё что-то. — Кучер пожал плечами. — Здесь всегда что-нибудь сперва.
