ПРОЛОГ. ТЕНИ НАД ФРОНТИРОМ
Где-то за Великим хребтом, 1500 километров от Города-на-Перекрёстке. Пять лет спустя после событий второй книги.
Земля здесь была рыжей, как ржавчина. Бескрайние равнины, поросшие жёсткой травой, упирались в синеватые громады гор на горизонте. Небо – высокое, бледное, с двумя маленькими лунами по ночам. Воздух сухой и чистый, но пахнет гарью – где-то далеко горит степь, или это просто память о недавних пожарах.
Это был Фронтир. Дальняя окраина цивилизации Альянса. Колония, куда ссылали неугодных, где добывали редкие минералы и где законы писаны не столько Советом, сколько местными баронами с оружием в руках.
И здесь тени вели себя иначе.
Они не были свободны, как в Городе-на-Перекрёстке. Но и не были полностью подавлены, как в старом Архиве. Здесь тени существовали в серой зоне – их не отсекали (слишком дорогая технология), но и не признавали разумными. Их считали чем-то вроде домашних животных – полезных, иногда опасных, но не заслуживающих прав.
А некоторые тени, говорят, просыпались сами. Без «Рассветного импульса». Просто от того, что слышали зов издалека.
Именно за одной из таких теней и охотились сейчас.
Лаборатория «Ковчег». Глубоко под землёй.
Свет здесь был искусственным, белым, безжалостным. Он заливал длинные коридоры, выбеленные стерильной краской, и не оставлял теней – или почти не оставлял. Те немногие тени, что всё же возникали, были резкими, чёткими, словно вырезанными из чёрной бумаги.
Эйра ненавидела этот свет.
Она шла по коридору, и её шаги гулко отдавались от стен. На ней был лёгкий тактический костюм защитного цвета, на поясе – нейро-интерфейс, соединённый тонкими проводами с затылком. Интерфейс был выключен, но его присутствие ощущалось как постоянная, тупая боль в затылке – напоминание о том, кем она была.
Или кем её сделали.
Остановившись перед массивной дверью с номером «7», она приложила ладонь к сенсору. Дверь бесшумно отъехала в сторону.
Внутри была ещё одна комната, залитая тем же белым светом. В центре, в прозрачном цилиндре, наполненном густой, мерцающей жидкостью, висела тень.
Она была прекрасна и ужасна одновременно. Её форма постоянно менялась – то принимала очертания женщины с длинными волосами, то распадалась на сотни мелких, танцующих искр, то сжималась в тугой, пульсирующий комок. Жидкость вокруг неё слабо фосфоресцировала, реагируя на каждое движение.
– Как она сегодня? – спросила Эйра у мужчины в белом халате, сидевшего за пультом.
Доктор Морис, лысоватый, с вечно усталым лицом, поднял на неё глаза.
– Беспокойная. Четвёртый день нестабильна. Пыталась прорвать поле дважды.
