В лачуге, где мы прячемся от всего мира после страшного боя, тепло, но меня трясет. Трясет от взгляда мужчины, который совсем недавно готов был испепелить весь мир, чтобы спасти мне жизнь.
Но теперь Дэмиан стоит и смотрит на меня с жестокой усмешкой. То же красивое лицо, те же темные волосы, зеленые глаза. Но он будто чужой.
Рана на моей руке, где были кольца силы, отнятые им в эту ночь, горит. Но сердце горит сильнее.
— Ты просто не та, — его слова жалят тысячей ос. — Не ты нужна была мне, а часть души демона, заточенная в тебе.
Слова страшны, но куда ужасней, что в его глазах нет ни намека на то, что он лукавит.
— К тебе больше не тянет, Яра, — добивает меня.
Падаю, не устояв на ослабших после лишения магии ногах, а он и не пытается в этот раз удержать. Просто исчезает, бросив меня одну в лачуге отшельника на Лиловой горе с платой за эту ночь в красном бархатном мешочке на столе.
Ползу, сдирая кожу с пальцев. Зрение плывет, но так необходимая сейчас темнота не приходит. Его глаза… Его зеленые глаза и ледяная улыбка все еще стоят перед глазами…
— Яра! Яра проснись! — доносится голос издалека.
Но я не чувствую ничего, кроме невыносимой боли, какой я не испытывала прежде. Она не ломит кости, она не вырывает душу. Она просто душит.
Душит так, что не хочется жить…
— Яра! Яра, проснись! — снова голос. Уже громче.
Открываю глаза и вскакиваю, вырываясь из кошмара. Все закончилось. Я в комнате: вот ее тонкие деревянные стены, единственное окно. Две кровати. Рядом со мной сидит Айя, моя младшая сестра. В ее карих глазах испуг и боль. И в этом виновата я.
— Прости. Я опять напугала? — Быстро смахиваю со щек слезы.
Ненавижу эту слабость. Ненавижу, что могу контролировать все, кроме того, что терзает меня по ночам.
— Ты опять кричала во сне, — с жалостью сообщает сестра.
Ей всего тринадцать. Жизнь должна бить ключом, а она беспокоится за старшую, давно уже взрослую сестру.
— Восемь месяцев прошло, Яра, — напоминает мне.
— Знаю. Ты не то подумала. Мне просто снились демоны, — улыбаюсь ей.
Но Айю так просто не проведешь. Вся в меня, а я в — мать.
— С добрым утром, девочки! Завтрак на столе! — раздается голос мамы с кухни.
Получается, я не только напугала сестру, но еще и проспала сегодня.
— Почему ты меня не разбудила? — выхожу на кухню.
Старательно делаю вид, что я все та же заноза Яра, а госпожа Шторм подыгрывает. Но настороженность в ее взгляде живет с тех самых пор, как меня привезли измученную после допроса в академии.
Я не хотела говорить о случившемся, но утаить, кто забрал у меня магию, было невозможно. Родителей тоже допрашивали.
