— Отлично. Просто отлично.
Он стоял на тротуаре, тяжело дыша, и чувствовал, как пот стекает по спине. Сентябрь в этом году был невыносимо душным — город задыхался от смога, а небо висело низко, словно грязное одеяло. Марк снял рюкзак, достал бутылку воды и сделал несколько глотков. Вода была тёплой и пахла пластиком.
Он опоздал на экзамен. Снова. Третья попытка за этот семестр, и снова он провалил всё, потому что не мог заставить себя выучить ни строчки из учебника по истории архитектуры. Марк не понимал, зачем ему знать, какие колонны ставили древние греки, если он хотел рисовать комиксы. Но отец сказал: «Ты будешь учиться на нормальной специальности, а не на этих твоих художественных курсах, где учат малевать всякую ерунду».
Марк сунул руку в карман джинсов и нащупал там что-то твёрдое и холодное. Он вытащил ключ.
Это был старый железный ключ с выгравированным трилистником на головке. Бабушкин. Она умерла пять лет назад, но за месяц до смерти отдала ему этот ключ и сказала странные слова:
«Этот ключ откроет дверь, которой нет. Когда ты будешь готов — не когда станешь умным или богатым, а когда поймёшь, что твоя жизнь тебе не принадлежит. Тогда иди в парк на Кленовой аллее и найди арку между двумя старыми деревьями».
Марк тогда посмеялся. Он любил бабушку, но считал её чудаковатой старухой, которая слишком много читала сказок. Она говорила о других мирах, о феях, о магии — а он слушал из вежливости, кивал и думал о том, как бы поскорее уйти играть в приставку.
Теперь он стоял на раскалённом асфальте, сжимал в пальцах холодный ключ и думал: а что, если она не врала?
Он посмотрел на часы. До следующего автобуса — двадцать минут. Можно успеть дойти до парка, убедиться, что там ничего нет, и вернуться. Просто чтобы доказать самому себе, что он не сошёл с ума.
Марк свернул в переулок, обогнул продуктовый магазин, где из открытой двери пахло жареными пирожками, и вышел к парку. Кленовая аллея была старой — деревья здесь сажали ещё в пятидесятые годы, и сейчас они стояли огромные, с густыми кронами, от которых падала широкая тень. В тени было прохладнее, и Марк замедлил шаг, вдыхая запах влажной земли и прелых листьев.
Он прошёл мимо скамейки, где старуха кормила голубей, мимо детской площадки, где визжали дети, и углубился в ту часть парка, где почти никто не ходил. Здесь асфальт кончался, начиналась грунтовая дорожка, а деревья росли так густо, что даже днём было сумрачно.
