1
Мельница стала её убежищем. За высоким каменным забором, вдали от людей, Дарина смогла наконец вздохнуть спокойно и полюбила слушать тишину. Здесь не было режущих слух криков, недовольства, раздражённых приказаний и косых взглядов. Рассеялась тягостная зависимость, в которую она попала в доме Юраса, исчезло положение приживалки, которой взахлёб пеняли и за то и за это. С каждым днём работы становилось больше, а уважения меньше. Сначала уволили одну служанку, потом вторую. Зачем тратиться на прислугу, когда Даринка и полы помоет и постирает, и приготовит, и на стол подаст? Сначала она охотно занималась хозяйством — почему бы не помочь? Но путы становились крепче, а обязанности неподъёмнее. Однажды проснувшись утром, Дарина, измученная домашней работой и беременностью, поняла, что пора уходить. В доме Юраса она не нашла того, о чём мечтала, — ни любви, ни радости, ни уверенности в завтрашнем дне.
Их роман с Питом оказался слишком коротким, Дарина не успела побывать на мельнице, но его мать Марион она знала, встречались в городе и на школьных собраниях. А теперь она жила в её чистенькой комнате: обои в мелкий цветочек, высокая кровать с коваными спинками, комод под кружевной салфеткой и старый платяной шкаф, зеркальная дверца которого совсем потемнела.
Два дня она отсыпалась. Вставала, чтобы поесть на кухне заварную лапшу, выпить сладкого чаю с сухарями, и брела, полусонная, назад. Матрас был удобным, льняное постельное бельё успокаивающе отдавало лавандой, и её постепенно отпускали гнетущие сны, в которых обязательно кто-то бил посуду и визгливо кричал. Ребёнок тяжело ворочался в животе. Наверное, ему снилось то же самое.
По утрам Пит уходил на работу в город, возвращался поздно, что-то ел на кухне и сразу ложился спать. Но однажды вечером его ждал горячий ужин.
— Ты извини меня, ладно? — сказала Дарина, наливая в тарелку суп. — Я уже слезла с кровати, буду помаленьку помогать. Вот, возьми на продукты. — Она положила на стол золотые серьги с камешками. — Родители подарили к окончанию школы.
Пит взглянул на серьги. Вид у него был утомлённый.
— Оставь себе. Пока ты здесь, я тебя прокормлю. Я мужчина, мне положено. С гостей денег не берут.
С гостей… Это больно резануло, но а чего она хотела? Дарина тоже села за стол.
— Тогда отдам повитухе. Договорюсь, чтобы сюда пришла.
— Сюда? Почему?
— Не хочу в городе. Боюсь, ребёнок подцепит в больнице заразу.
— Как скажешь. — Он покосился на её живот. — Скоро уже?
— На днях…
Глядя в тарелку, он доел суп, а потом сказал всё тем же равнодушным, убивающим её голосом: — Там мать детские вещи приготовила. Думала, мы поженимся. В шкафу посмотри.
