1. Пленник «Пилигрима»
Жене Лагину было страшно.
Для человека современного, каковым Женя себя, несомненно, полагал, а тем более передовика производства – о чем неумолимо свидетельствовала статистика – чувство страха было несвойственным атавизмом. Женя неимоверно стыдился своего малодушия, но поделать с собой ничего не мог. Разве что осиновым листом не дрожал.
На самом деле испугаться было чего. Шутка ли — остаться в одиночестве среди полной равнодушных звезд пустоты в миллионах километров от ближайшего человеческого поселения! Такое волей-неволей наводит на философские мысли.
После двадцати пяти безбедно прожитых лет Женя понял вдруг, что не бессмертен, и что бывают ситуации, повлиять на которые почти невозможно.
Когда остается только ждать и надеяться.
Наверное, оказавшись именно в таких переделках, наши дремучие предки молились богу, подумал Женя. Но он так много времени провел в Пространстве, что мог сказать со всей определенностью — бога там не было и в помине. А вот чего было в достатке — и чего Жене сейчас отчаянно не хватало — так это дружеской поддержки, мудрости наставников и чувства коллектива.
Сейчас, когда послушная программе льдина массой в полтора миллиона тонн неслась сквозь пустоту к Солнцу, а он был ее единственным пассажиром поневоле, было самое время вспомнить обо всем, чего он в одночасье лишился.
Вспомнить — и всем сердцем пожелать, чтобы его товарищи уцелели в катастрофе. Потому что от этого факта во многом зависело — пусть он и не хотел себе в этом признаваться — и собственное его, Жени Лагина, спасение.
Основной двигатель включился вдруг. Нештатно. На полмесяца раньше, чем было запланировано. Задолго до проведения ходовых испытаний. Без официальной приемки объекта.
Ледяная гора сошла со своей орбиты в поясе Койпера и устремилась в направлении внутренних миров Солнечной системы — сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Позиционные огни разметанного внеплановым стартом вакуумного дока быстро затерялись среди неясных масс космического льда.
И Женя с ужасом понял, что остался один. Совсем один. Остался там, где его вообще не должно было быть. Старт и последующий полет до внутреннего пространства Солнечной системы ледяной гигант выполнял в автоматическом режиме. Присутствие человека после завершения работ по монтажу двигательной установки на теле кометы предусмотрено не было.
Случись Жене оказаться «на борту» айсберга после завершения работ — и он был бы обречен со всей – полной, абсолютной, безжалостной — определенностью. Ни одно судно из тех, что были в распоряжении инженерной бригады в этом секторе, не способно было догнать уходящий айсберг в те короткие часы, которые требовались движку «Пилигрима-15» для выхода на расчетную мощность. Да и вряд ли его товарищам, занятым сейчас борьбой за живучесть дока, было в эти часы дело до стажера-монтажника, которому волею судеб выпало нести вахту на ледяном астероиде в этот роковой час.
