Много ли, мало ли прошло времени с тех пор, как ПетушокОгонёк с мамой улетел в закат, а семья спасённых стариков его помнила добрым словом. Старик его не забывал: бывало, с внучками сядут у печного огня вечерком и сказки сказывают, а огонёк в топке то вспыхивал, то гаснул, будто наш волшебный герой слушает сказ.
Так всем уютно и тепло становилось оттого, что с другом связь держат.
Времена настали непростые: кузнецов по родной вотчине собрали у князя — мост железный строить повелел. Вот мужа старикова дочки тоже призвали на государеву службу, уехал он, а хозяйство без мужской силы осталось.
Пришла дочь к отцу со слезами на глазах и спрашивает совета:
— Тять, как мне прожить с такой оравой детей? Я так умаялась: огород, хозяйство, заготовки, а жалование князя только через полгода привезут. По миру пойдём ведь. Подмоги, посоветуй: я ведь, окромя прачечного дела, ни в чём не смыслю.
Призадумался старик да говорит:
— Тут, кровинушка моя, покумекать надобно. Ты спать ложись, а утро вечера мудренее.
Вспомнилось деду про друга сердечного, в трудный час его спасшего.
И тяжело вздохнув, молвил он тихо глядючи на затухающие угольки:
— Эх, ПетушокОгонёк, был бы ты рядом и под мочь чем смог бы. Ведь ты — птаха волшебная, и чудо сотворить можешь. Да, видать, занят и ты, коли вестей нет.
Тут в топке треск раздался, искры полетели с затухающих угольков. И как осела пыль от разлетевшейся во все стороны золы, дед увидел во всей красе ПетушкаОгонька.
Подросла птаха магическая: грудь широкая, гордая — колесом выгнута; хвост богатым разноцветием фонтаном сзади украшает; крылья крепкие, могучие расправил — да на полный размах топка не дала развернуть. Острым клювом поправляя перья, красным гребнем с бородушкой увенчанная голова кланяется старику.
— Услыхал я твой призыв, друг мой добрый. Коли сейчас тебе я в нужду, то так и быть, подмогу чем смогу.
Вот обрадовался старик! На сердце сразу тепло стало, как гора с плеч свалилась — ноша тягостных раздумий и тоски по другу. Улыбкой уста тронулись, глаза заискрились, и скупая слеза счастья скатилась по морщинистому лицу в седую бороду.
— Яхонтовый ты мой ПетяОгонёк! Я бы тебя обнял крепко от радости встречи, да ты ж огненный — какой, так и пышет от тебя жаром.
— Я, дедушка, многому научился, жар под перья прячу — и тогда не обжигаю никого.
— Ну тогда, конечно, в гости просим, — с поклоном и с распростёртыми объятьями дед к петушку подступился.
С готовностью петушок откликнулся на предложение и вспорхнул с печи в руки к другу. Нежно прильнули друг к другу, обмениваясь теплом своих душ.