Грейс.
Туннель сжимал меня своей сырой тьмой, словно чьи-то невидимые пальцы впивались в плечи. Дверь в конце пути манила ржавым скрипом, подойдя, ближе я коснулась, её ладонью. Холодная, скользкая ото мха поверхность заставила меня вздрогнуть - мурашки побежали по спине, будто тысячи паучьих лапок. Я машинально вытерла руку о кофту, оставив грязный отпечаток, словно кляксу страха. И тут мой взгляд упал вниз. Алая лужа ползла из-под порога, медленно обвивая мои тапочки.
Кровь....
Её металлический запах ударил в нос, а ноги будто вросли в каменный пол. Сердце колотилось так громко, что заглушало собственное дыхание. Рука сама потянулась к ручке - ледяной, неровной, будто вылитой из кошмаров. Неожиданно чей-то голос просочился сквозь стены, шепотом рассекая тишину.
- «Ты точно в этом уверена?»
Мороз пробежал по шее, заставив сглотнуть ком в горле. Это был её голос. Тот самый, что звучал в ночных кошмарах.
Дверь скрипнула, открыв адскую картину: операционный стол, слепящий свет ламп, и она. Розали. Её лицо - бледное полотно с синевой под глазами, а в виске - та самая рваная рана, как в полицейских фотоотчётах. Пальцы Розали дрогнули, а её взгляд сковал меня ледяным взглядом.
- «П-помоги»
Её губы не шевелились, но слова звенели в височной кости, как гвозди. Ноги двинулись сами, будто куклы на нитках. Шаг. Ещё шаг. Рука протянулась к её ладони, синей от трупных пятен
Пол вздрогнул.
Доски заскрипели, и вдруг - провал. Я падала в бездну, крик застрял в горле колючим клубком. Темнота поглотила последний вздох, унося в тишину, густую как смола".
Я вырвалась из сна, как утопающий на последнем вздохе. Воздух жёг лёгкие, а в руке пульсировала боль - будто кто-то вонзил под кожу раскалённый гвоздь. Рука дрожала, когда я приподняла мятый рукав кофты. На коже царапины, от досок на которых я стояла в моём кошмаре. Неужели следы просачиваются сквозь сны? Пальцы вцепились в кулон на шее - крохотный серебряный ключик в бушующем море реальности. Но даже холод металла не заглушал вкус крови на губах. Сны. Они теперь оставляли шрамы не только в памяти. Каждую ночь граница таяла: одеяло становилось саваном, тиканье часов - шагами за спиной, а пробуждение всё больше походило на удушье.
Взгляд упал на циферблат. 01:17. Всего тридцать минут сна - и я будто пробежала марафон. На тумбочке лежали таблетки. Обманки. Врач клялся, что они «блокируют тревожные сны», но вместо этого сны стали липкими, как смола. В них теперь можно утонуть. Вчера проснулась с синяком на ключице, сегодня - с кровавой царапиной. А завтра?
