Эфиопия. Монастырь Дебре-Дамо. Две недели после Рима.
Монастырь висел на скале, как ласточкино гнездо. Чтобы попасть в него, нужно было подняться по отвесной стене на высоту пятнадцати метров, цепляясь за кожаные ремни. Алексею, Лейле и Марко помогали монахи — молчаливые люди в белых одеждах, которые, казалось, вообще не замечали трудностей подъема.
Смотритель остался внизу. Его возраст и состояние здоровья не позволяли ему карабкаться по скалам. Но он ждал их в лагере, разбитом у подножия, и это ожидание было для него формой покаяния.
Наверху их встретил настоятель — старец с лицом, похожим на древний пергамент, и глазами, светящимися внутренним светом.
— Я знал, что вы придете, — сказал он на амхарском, и Лейла, знавшая арабский, с трудом, но понимала его. — Брат Абади показывал мне сны.
Брат Абади. Это имя ничего не говорило Алексею. Но когда их провели в крошечную келью, вырубленную в скале, он увидел мумию. Древнюю, иссохшую, но сохранившую следы благородства на лице. Мумия сидела в позе лотоса, а в ее руках лежала четвертая табличка.
— Брат Абади жил шестьсот лет назад, — сказал настоятель. — Он пришел сюда из Египта, спасаясь от преследований мамлюков. Он принес с собой это. Он сказал, что однажды придут люди, которые ищут ритм. И что мы должны отдать им это.
Алексей осторожно взял табличку из рук мумии. Она была теплой. Как всегда.
— Спасибо, — сказал он. — Вы хранили ее все эти века.
— Мы не хранили, — ответил настоятель. — Она хранила нас. Когда мы молились рядом с ней, наши молитвы были… громче. Как будто кто-то слушал и отвечал.
— Так и было, — сказал Марко. — Он слушал. Он всегда слушает.
Настоятель посмотрел на мальчика и улыбнулся.
— Ты видишь Его, да? Я тоже видел. Однажды, в молодости. Он приходил ко мне во сне. Он сказал: «Жди. Они придут». И я ждал. Всю жизнь.
Марко подошел к настоятелю и обнял его. Старец замер, потом осторожно положил руку на голову мальчика.
— Иди с миром, дитя. И неси ритм дальше.
Они спустились со скалы, унося четвертую табличку. В лагере их ждал Смотритель. Он сидел у костра и молился — впервые за много лет.
— Я слышал Его, — сказал он, когда они подошли. — Здесь, в тишине. Он говорил со мной. Не словами. Просто… присутствием. Я думал, что Он отвергнет меня. А Он просто был рядом. Как отец, который ждет блудного сына.
