В Подгороде не было настоящей ночи.
Свет здесь не исчезал. Он портился.
К вечеру жёлтые лампы над мостками начинали коптить, зелёные трубы проступали сквозь туман, а окна верхних ярусов превращались в мутные пятна, похожие на глаза утопленников. Внизу, под фабриками, вода принимала цвет того, что в неё сливали за день.
В ту ночь она была чёрной.
Старший насосной станции шёл вдоль канала, считая шаги. Он всегда считал их, когда боялся. От дверей шахтёрской столовой до первого железного мостика — восемьдесят три. От мостика до старой башни очистки — сто девять. От башни до дома — ещё четыреста, если не сворачивать к игровым столам.
Он не собирался сворачивать.
В нагрудном кармане лежал конверт.
Его передал мальчишка без куртки и без обуви. Сказал, что мужчина у лифта заплатил за доставку два медяка. Старший спросил, как выглядел мужчина. Мальчишка пожал плечами.
— Как человек сверху.
Этого описания в Зауне было достаточно.
Конверт оказался слишком чистым. Ни угольной пыли, ни масляного следа, ни влажных отпечатков. Бумага не размокала в ладони, хотя туман собирался на ресницах.
Старший открыл его только под башней, где шум насосов заглушал даже выстрел.
Внутри был один лист.
«Среди семи есть человек, который уже продал Заун.
Завтра в шесть утра он откроет восточный затвор. Вода войдёт в нижнюю шахту. Погибнут двадцать семь человек.
Если хочешь их спасти, останови Брайна до рассвета.
Не показывай это письмо никому. Второй, кто его прочтёт, назовёт тебя предателем».
Старший перечитал дважды.
Брайн отвечал за восточный затвор. Они вместе работали девятнадцать лет. Вместе вытаскивали людей после обвала. Вместе прятали часть добычи от сборщиков Пилтовера. Через три дня они должны были сидеть за одним столом с Вандером и Силко, когда представители семи районов решат, поддерживать ли общую забастовку.
Брайн не мог продать Заун.
Но в письме было сказано про нижнюю шахту.
О ней знали только трое.
Старший спрятал лист под рубаху и побежал к станции.
Восточный затвор находился в техническом тоннеле. Дверь была открыта. Внутри горела аварийная лампа, хотя смена закончилась два часа назад.
Брайн стоял у распределительного колеса.
— Ты чего здесь? — спросил старший.
Брайн обернулся. В руке у него был гаечный ключ.
