I. Туман и серость
Нижний город просыпался, как просыпается больной – судорожно, против воли, с привкусом горечи во рту. Туман, приползший с реки Железной, обволакивал улочки мокрым серым одеялом, скрывая то, что не хотелось видеть, и делая призрачным то, что ещё вчера казалось прочным. В такие утра Нижний город терял границы – между домами и канавами, между прохожими и привидениями, между вчера и сегодня.
Эйрик Пепельный стоял у окна своего кабинета на третьем этаже доходного дома на улице Кожевников и смотрел, как туман пожирает крыши. Он не спал всю ночь – снова. Не потому, что дела шли плохо. Наоборот, дел не было вообще. За последний месяц к нему обратился один клиент – портовый грузчик, подозревавший жену в измене. Эйрик подозревал, что грузчик просто не хотел платить за развод, и отправил его к адвокату. С тех пор – тишина.
Тишина в Нижнем городе была опаснее шума.
Он потёр шрам на левом предплечье – длинный, в форме когтя, побелевший со временем, но всё ещё чувствительный к перемене погоды. Сегодня он ныл, как старая рана. Эйрик знал этот сигнал. Что-то было в воздухе. Что-то, что он называл «пеплом» – ощущение надвигающейся беды, привычное с тех пор, как он носил белый плащ инквизитора.
Теперь плащ был серым. Как туман. Как его жизнь.
На столе застыла чашка холодного чая – тот самый дешёвый, с привкусом кирпичной пыли, который пили все в Нижнем городе. Эйрик не помнил, когда наливал его. Возможно, вчера. Возможно, позавчера. Время текло иначе, когда не было дел. Медленнее. Тягуче. Как смола.
Стук в дверь раздался неожиданно – три удара, ровных, сдержанных. Не пьяный сосед. Н не кредитор. Кто-то, кто привык, что ему открывают.
Эйрик не оборачивался сразу. Дал тишине повиснуть между собой и дверью. Пусть ждёт. Пусть думает, что его не хотят впускать. Это давало преимущество – пусть маленькое, пусть символическое, но в его работе преимущества складывались из таких мелочей, как осадки складываются в сугробы.
«Войдите», – сказал он наконец, не громко, но так, что сквозь дерево пронзила каждая буква.
Дверь открылась без скрипа – кто-то смазал петли. Эйрик отметил это автоматически, как отмечал всё: цвет пальто (тёмно-зелёное, дорогое, не местное), состояние рук (ухоженные, с длинными пальцами, не рабочие), запах (сера, что странно, и что-то сладковатое, почти цветочное, что страннее).
– Вы Пепельный? – голос был низким, с лёгкой хрипотцой, словно говорящий не привык к человеческой речи.
– Дверь была открыта, – Эйрик обернулся медленно, давая себе время оценить посетителя. – Значит, я здесь. Значит, я тот, кого вы ищете. Вопрос в другом – кто вы, и зачем меня искали.
