Ночь стояла сырая и тягучая. По зелёной траве, приминая росу, двигалась толпа. Мужчины перешёптывались, и эти голоса сливались с шелестом ветра в кронах — тихие, нервные, как предчувствие беды. В воздухе отчётливо витал страх, горький и липкий, но никто не поворачивал обратно. У всех была одна цель.
Лунный свет, холодный и серебряный, дополнял мерцание факелов. Поляну озаряли огни примерно двадцати светочей, зажатых в руках селян. Люди брели по полю, и тени их метались по траве, как живые. У каждого при себе нашлось орудие: вилы, колья, рейки от забора, лопаты. Словом, каждый крестьянин прихватил то, что, по его мнению, могло сгодиться для боя. Ну и факелы, разумеется. Всем известно, чего эти твари боятся пуще всего.
Луар шёл впереди всех. Он не оглядывался — весь его взор был прикован к тропе, на которой скоро должна была объявиться эта дрянь. Пот струился по его лбу, и он то и дело смахивал его тыльной стороной ладони, но влага всё равно заливала глаза, смешиваясь с испариной.
Лицо у Луара было узкое, с заострённым подбородком и высоким лбом, обрамлённым тёмными, влажными от испарины прядями, — не воинственное, а скорее задумчивое, крестьянское, привыкшее щуриться от солнца. Глаза его, серые, с тёмной каймой, сейчас глядели жёстко, хотя руки, сжимавшие серп, чуть заметно дрожали.
Луар не был воином; за свою жизнь максимум, кого ему доводилось убивать, — куры. Никогда он не стремился стать солдатом, сама мысль, что придётся лишать жизни людей, казалась ему дикой. В руке он сжимал старый серп, доставшийся от деда. Этим инструментом долгие годы срезали только ячмень и пшеницу, и впервые лезвие могло быть использовано для иного. На крестьянине была лёгкая старая рубашка, талию стягивал кожаный ремень, и под этим ремнём бешено колотилось сердце.
С Луаром поравнялся Стим — высокий, плечистый дровосек, с рыжеватой бородой и лысой макушкой, блестевшей при свете факелов. За поясом у него торчал ухоженный топор. Стим, как и все вокруг, был преисполнен долга и страха.
— Луар, я… — начал он и почесал бороду. — Я тут подумал: а что, если мы не найдём её? Ты уверен, что Сара видела её там? И вообще, что она видела?
Луар глянул на него, и в глазах его на миг блеснула сталь отчаяния.
— Разумеется, я верю ей! Вон за тем холмом, по её словам.
Мысленно он добавил: «Если не найдём? Ты лучше бы думал, что делать, если найдём…»
Луар отчётливо помнил то утро — до мельчайших деталей. Вот его жена Сара с сыном Алексом отправились за ягодами. Сам он остался дома и принялся готовить хлев к зиме. Дел навалилось много, и муж просто не мог пойти вместе с родными. Да и местность у них спокойная: ни волков, ни диких собак, ни разбойников. Словом, опасностей в их краях не водилось.
