ПРОЛОГ. ЧАСТЬ I: КОГДА МИР БЫЛ ЗОЛОТЫМ
Мир был молод и дик, раздираем яростью первозданных стихий. Из недр ревел Гагромонт — его тело было горной грядой, а гнев — землетрясениями. С небес палил Рагнарос, дух чистого пламени, желавший обратить всё сущее в пепел, чтобы начать заново.
И против них встал Нефарий.
Не просто дракон. Идея. Порядка, цивилизации, воли, способной обуздать хаос. Битва длилась годы и перекроила материки. Нефарий не уничтожил титанов — он сковал их. Силой воли и магии он вогнал Гагромонта в вечный сон в самых глубоких недрах мира, а пламя Рагнароса рассеял по вулканам, лишив сознания и формы.
На пепелище этой войны родилась эпоха Драконов. Золотой Век. Нефарий-основатель и его супруга Алекстраза, чья магия Жизни исцелила выжженные земли, правили не страхом — благодарностью. Они были не монархами. Отцом и матерью нового мира.
Солнце в Изумрудных Садах светило тепло и снисходительно. Оно освещало не дворец — дом. Стены из светлого камня помнили не войны — смех.
Первым родился Калесгоз. Нефарий, чья мощь сминала горные хребты, двумя пальцами взял крошечную ладошку сына.
— Он не слышит зов стихий, — тихо сказала Алекстраза. Её дар чувствовал тишину в магии младенца.
— Зато в нём грохочет эхо наших гор. — Нефарий улыбнулся. Без разочарования. С гордостью. — Будет нашей скалой. Тем, что держит небо.
Калесгоз рос, и его сила поражала. Нефарий сам учил его основам боя. В этих уроках не было жестокости — только восторг отца, видящего, как в сыне расцветает иная, несломленная грация мощи.
Потом родилась Валерия. С первого вздоха в ней запела магия — не грубая сила дракона, а что-то светлое, мелодичное. Она унаследовала огонь отца, но не ярость вулкана, а тепло очага. Светлые волосы, золотистые глаза — уже в младенчестве она была почти болезненно красива. Нефарий, заворожённый, часами слушал её лепет, в котором чудились отголоски древних рун.
— В ней моя суть, — говорил он Алекстразе. — Очищенная твоей мудростью.
В его голосе звучало благоговение. Любовь иная, чем к Калесгозу. Более трепетная, удивлённая.
На пиру в честь рождения Валерии поднялся древний Мареониз, синий дракон-мудрец, чьи глаза видели узоры судьбы. Он посмотрел на Алекстразу — её живот уже носил новую жизнь — и заговорил. Голос его был подобен шуму океана.
— В третьем твоём чаде, королева, сойдутся два начала. Огонь и Жизнь. Мощь и Мудрость. Он вберёт силу того, кто положил конец хаосу, и дар той, кто дал начало миру. Не просто наследник. Венец. Веха. Сама суть нашей эпохи, воплощённая в плоти.
