Валентина Михайловна — профессиональная швея. В молодости она заведовала московским модным домом в должности главной портнихи. В старшем возрасте оставила профессиональную деятельность и решила пожить для себя. В трёхкомнатной квартире вместе с ней жили сын Максим, его жена и их маленький сын — внук Валентины. Валентина и внук занимали отдельные комнаты.
По утрам она долго сидела на краю кровати, прежде чем встать. Стопы ещё не слушались; приходилось несколько раз согнуть пальцы, нащупать тапочки, опереться ладонью о тумбочку. Зато, добравшись до кухни, Валентина немедленно замечала всё: криво подвёрнутый рукав внука, нитку на Максимовом пиджаке, крошки возле хлебницы.
— Иди сюда, покажи, — говорила она мальчику и разглаживала у него на плече ткань.
Он терпеливо поднимал руку. Бабушкины пальцы, с узловатыми суставами, двигались медленно, но находили перекошенный шов безошибочно. Потом он усаживался рядом и ждал, когда она намажет ему хлеб. Невестка протискивалась к холодильнику, придерживая дверцу, чтобы не ударить спинку его стула. Максим ставил свою чашку на единственный свободный угол стола.
Максим с супругой уже давно представляли другую жизнь — без постоянного присутствия матери, когда квартира наконец будет принадлежать только их семье и они смогут жить для себя. В открытый конфликт с Валентиной невестка не вступала.
Вечером невестка убрала с их кровати детскую кофту, которую Валентина принесла после починки, и положила её на комод.
— Мы даже поговорить не можем, чтобы никто не вошёл, — сказала жена.
Максим прикрыл дверь. За стеной мать что-то объясняла внуку; слышалось, как мальчик передвигает стул.
— Она у себя дома, — негромко ответил он.
— Я знаю. Я и не говорю ей ничего. Но мы тоже здесь живём, — тихо сказала жена.
Она потянулась за кофтой и аккуратно сложила её ещё раз, хотя та уже лежала ровно. Максим смотрел на дверь. Из коридора донёсся голос матери: она спрашивала, будут ли они пить чай. Он ответил не сразу.
Однако семейное напряжение возникло не только из-за желания молодых жить отдельно.
Однажды Валентина разогрела на газовой плите суп и ушла из кухни. Через некоторое время Максим почувствовал запах газа.
Сначала он задержался у порога кухни. Запах был слабый, но достаточно отчётливый, чтобы заставить его остановиться. Максим втянул воздух ещё раз, шагнул к плите и увидел пустую тёмную конфорку. Пламени не было, а ручка оставалась повёрнутой.
— Мам, ты сейчас готовила?
Из комнаты отозвались:
— Суп разогревала. Что?
Он закрутил ручку, прислушался, распахнул створку окна. Холодный воздух ударил в грудь. Жена появилась в коридоре с сыном; Максим махнул ей рукой, показывая в сторону соседней комнаты.
