Глава 1
Самолёт гудел ровно и глухо, как огромная железная утроба. В салоне стояло оживление люди улыбались, переговаривались, предвкушали. Все летели в Паттайю. Слово звучало почти нереально – тёплое, мягкое, обещающее лёгкую жизнь. Лёха сидел у иллюминатора и чувствовал себя лишним среди этого чужого счастья. Сначала он боялся взлёта. Теперь боялся посадки. Но не удара колёс о бетон к этому как раз был готов. Пугало другое: что будет после. У него было сто долларов. Восемь дней впереди. Простая арифметика, от которой сводило внутри. Дома он бы протянул на эти деньги месяц. Здесь в этой глянцевой «стране улыбок» деньги текли сквозь пальцы. Здесь всё было устроено так, чтобы ты тратил. «Пить нельзя», подумал он, поднося к губам пластиковый стакан с ромом. Горло обожгло. Тепло разлилось по телу, и тревога чуть отступила. Он знал, чем это заканчивается. Знал, как теряет контроль, как деньги исчезают, как потом остаётся только пустота и злость на самого себя. Но отказаться не мог. Алкоголь был частью той жизни, к которой он так неуклюже тянулся. Самолёт коснулся полосы. Короткий толчок и всё. Он прилетел. Аэропорт, очередь, духота, чужая речь всё слилось в один мутный поток. Лёха двигался вместе с остальными, не вникая, просто следуя за толпой. У стойки «Анекс Тур» ему указали на автобус. В салоне он сел у окна, закинул наверх свою потёртую сумку – чтобы не мозолила глаза и огляделся. Люди были обычные: такие же, как он, только сейчас чуть более оживлённые. Автобус тронулся. Через час их привезли в отель «Паттайя Парк». Там его заселили в номер с соседом. Анатолий, представился тот. Сорок восемь. Пермь. Слесарь. Лёха кивнул. «Понятно», подумал он. «Свой». В номере стояла липкая жара. Кондиционер гудел, но толку от него было мало воздух остывал медленно, неохотно. Хотелось к морю, в воду, смыть с себя дорогу, пот, эту тягучую усталость. Но гид ещё в автобусе предупреждал: с солнцем тут не шутят. Обгоришь в первый день и остаток отпуска проведёшь под мазями и в номере. Лёха усмехнулся. «Подожду». Хотя сам не понимал чего. Что изменится за один день? Солнце станет мягче? Он станет осторожнее? Вряд ли. Скорее всего, всё закончится одинаково ожогами, усталостью и раздражением. Он лёг на кровать и почти сразу провалился в сон. Организм взял своё. Сосед храпел тяжело, с перебоями, но Лёха давно привык не обращать внимания на такие вещи. Сон был единственным способом не думать. Не считать деньги. Не представлять, как они закончатся. Лёха, вставай, донёсся сквозь вязкую дремоту голос. Пошли на пляж. Наши уже ушли. Он открыл глаза, не сразу понимая, где находится. Потом вспомнил. Поднялся. И вскоре они уже шли к морю. Песок был горячим, вязким, прилипал к ступням. Солнце било сверху безжалостно, без тени на сочувствие. Море открылось сразу широкое, мутноватое, живое. «Вот оно, морюшко» подумал Лёха. Он зашёл в воду. Как все. Вода была тёплая, почти липкая, обволакивала тело. Люди вокруг смеялись, плескались, фотографировались. Здесь действительно все были равны раздетые, обгоревшие, с одинаково расслабленными лицами. «В бане все равны», мелькнуло у него в голове. Он усмехнулся. Но стоило выйти из воды, как равенство заканчивалось. По шортам, по походке, по взгляду всё читалось сразу. Кто приехал отдыхать, а кто выживать.
