Дочь Ведьмы.
Повесть.
- Тот, кто убьёт меня – сам не проживёт и года! – морщинистая старуха с неопрятными седыми лохмами извивалась, лёжа на боку на голом бетонном перекрытии, но развязать путы, стягивающие ноги и руки за спиной в один тугой узел, не могла. Впрочем, тут же ударивший по ушам раскат грома практически заглушил её визгливый голос. Так что остальные участники «церемонии» вряд ли слышали сказанное. Тем более, что пугливо жались друг к дружке за его спиной, метрах в пяти от него, и в десяти – от края площадки.
Хенрик, щурясь от вспышки разряда, подумал, что допустил ошибку: нужно всё же было заткнуть ведьме рот кляпом. Чтоб не пугала людей. И не наводила тень на плетень.
С другой стороны, пока они тащили её сюда, наверх, она была в отключке. И опасности не представляла.
Ну а сейчас… Вот именно: поздно сожалеть. Нужно действовать.
Поэтому он рассмеялся.
Своим «фирменным», противным и, как он прекрасно знал, проникающим в душу, словно нож в масло, смехом. (Некоторые его соратники говорили, что слушать этот циничный и издевательский смех – всё равно, что есть хлеб с песком…)
Сказал:
- Объясни всё это планете Земля. Ведь тебя убьёт не человек. А банальная гравитация!
Вразвалочку он подошёл к старухе и взял её за верёвку, стягивающую колени. Поднял на одной руке. В нос ударил застарелый запах давно не стиранного белья и немытого тела. И ещё у неё воняло изо рта. Фу-у…
Он поспешил отодвинуть тело подальше от себя.
Ведьма, висевшая сейчас вниз головой, казалось, почти ничего не весила: килограмм сорок, как он прикинул. Ну а он легко ворочает мешки весом в сотню. Тренирован. Никуда не денешься: издержки профессии…
Но всё равно, даже сейчас, глядя на него снизу вверх, она, перекрикивая ветер и новые раскаты, пыталась что-то прорычать, проорать, провизжать, плюясь слюной и злобно скалясь, пока он нёс её к краю.
Хенрик усмехнулся:
- Н-ну? Где все эти силы ада, которые должны обрушиться на мою голову? Или им нужно подождать целый год, чтоб покарать меня?!
Словно в ответ ему снова сверкнула чудовищно огромная и извилистая молния, прочертив чёрно-синее небо огненно-белым зигзагом, и снова громыхнуло – да так, что здание даже содрогнулось. Но тут же окружавшие их руины снова скрылись в темноте.
- Ты не избегнешь расплаты! Сын гадюки, и брат висельника! – голос словно задушенный, но злоба и ненависть сквозили в каждом звуке.
Хенрик пожал плечами:
- Благодарю, конечно, за изысканные комплименты в адрес моих родственников. Однако тебе очень скоро будет не до изобретения таких дохленьких оскорблений. Которых, как и угроз, уж поверь, за свою карьеру Чистильщика я наслушался предостаточно. И – ничего. Жив.
