I
Илья жил так тихо, словно постоянно извинялся за свое существование. В двадцать шесть лет у него не было ни друзей, ни девушки. Женщины вообще казались ему существами с другой планеты — опасными, непостижимыми, обходящими его стороной из-за его вечной застенчивости и неловкого взгляда.
Работал Илья инженером в отделе технического контроля на заводе синтетических волокон. Каждый его день был неотличим от предыдущего: серые цеха, километры текстурированных нитей, журналы брака и монотонный гул станков. Жил он на окраине, а завод находился в глухой промышленной зоне.
Единственной нитью, связывающей эти две точки, был сорок второй автобус. Маршрут 42 вобрал в себя всю унылую изнанку города. Каждое утро Илья заходил в ржавый, пахнущий бензином салон и растворялся в толпе. Публика здесь всегда была одинаковой: заспанные работяги с тяжелым дыханием, хмурые пенсионеры с тележками, маргиналы, студенты. Сначала Илья просто прятался в телефоне или дремал, уткнувшись в воротник куртки, но быт казался слишком плоским. Тогда он придумал Игру.
В один из унылых ноябрьских вечеров, когда автобус намертво встал в пробке, а телефон разрядился, Илья посмотрел на соседа по поручню. Это был небритый мужчина в потертой куртке с запахом дешевого табака. «Адъюнкт-профессор аналитической философии, переживающий глубокий творческий кризис», — мысленно назначил Илья. И мужчина вдруг показался ему другим: в морщинах у глаз проступила академическая тоска.
Потрепанная тëтка с тяжелыми пакетами легким движением мысли превратилась в «старшего научного сотрудника Института проблем права». Хмурый субъект в капюшоне стал «доцентом кафедры гляциологии», только что вернувшимся из экспедиции, а спящий на заднем сиденье дед — «сомнологом-консультантом». Время в пути потекло незаметно. Илья чувствовал себя режиссером, оживляющим эту серую массу.
II
В тот вторник Игре стало тесно в его голове. Автобус снова полз по мосту. Рядом стояла новая пассажирка — невысокая, крепко сбитая, подвижная и удивительно юркая для своего возраста женщина в застиранном пуховике цвета жухлой травы. Типичная дачница или рыночная торговка. «Доцент кафедры орнитологии и зоологии позвоночных», — мысленно вынес вердикт Илья.
В груди шевельнулся глупый, мальчишеский азарт. В конце концов, кто его здесь знает? Если над ним посмеются — он просто выйдет. Илья протиснулся ближе, ухватился за поручень и, стараясь говорить непринужденно, произнес:
— Извините… А что вы, как орнитолог, думаете о популяции камчатских чаек в этом сезоне?
Женщина замерла. Она медленно повернула голову. Из-под вязаной шапки на Илью уставились неожиданно цепкие, молодые глаза. Секунд пять она пристально разглядывала его. Илья уже проклял свою смелость, ожидая грубости, но женщина вдруг коротко, заливисто хохотнула.
