Глава 1. Предмет, падающий в тишине
Лев Борисович Точилин не любил сюрпризов. Он считал их следствием плохого планирования и элементарного неуважения к чужому времени. Поэтому, когда в девять утра воскресенья раздался звонок в дверь — не короткий вежливый «дзинь», а длинный, настойчивый, словно кто-то привалился к кнопке плечом и забыл убрать, — академик отложил журнал экспериментальной и теоретической физики и направился к двери с твёрдым намерением высказать визитёру всё, что он думает о нарушении утреннего покоя.
Он распахнул дверь. На лестничной клетке никого не было.
Точилин выглянул в пролёт, посмотрел вверх, вниз. Пусто. Только эхо шагов где-то на нижних этажах, но неразборчивое, далёкое. Он уже собирался закрыть дверь, когда взгляд упал на пол. Прямо у порога стояла картонная коробка средних размеров. На боку — аккуратные вентиляционные отверстия, пробитые чем-то острым. Сверху — сложенный вдвое лист бумаги, придавленный камешком, явно подобранным на улице.
Точилин нахмурился. Его знаменитая лысина, окружённая венчиком седых волос, пришла в движение, а крупный нос картошкой нервно дёрнулся. Он поднял листок. Почерк был знаком до дрожи — аккуратный, чертёжный, с характерным левым наклоном. Так пишут формулы, а не письма.
«Лев Борисович,Формула неверна.P.S. Кот знает.Илья».
Внутри коробки что-то мягко перекатилось и замерло. Точилин заглянул в одно из отверстий. На него смотрел зелёный глаз — пристально, оценивающе, с лёгкой примесью превосходства.
Илья. Илья Рябинин. Аспирант, чью диссертацию он разгромил двадцать лет назад. Точилин помнил тот день в мельчайших деталях. Тихий парень с вечно испачканными мелом пальцами стоял у доски, покрытой паутиной формул. Он улыбался — нелепо, почти виновато, — когда Точилин поднялся со своего места, ткнул пальцем в центральную формулу и прогремел на всю аудиторию: «Да неужели? Ну поздравляю с ошибкой!» А потом, не снижая голоса, добавил, перечисляя: «Логический разрыв в третьем допущении, подмена переменной в пятом уравнении и физически невозможное граничное условие. Диссертация отклоняется. Защита не состоялась. Совет может быть свободен».
Илья тогда не спорил. Он медленно собрал листы, всё так же улыбаясь, и вышел. Точилин больше никогда о нём не слышал. А через три года получил Нобелевскую премию за доказательство невозможности путешествий во времени — теорию «Хронологической защиты квантовых состояний». Он доказал, что прошлое защищено от любых изменений, и именно это сделало его знаменитым.
И вот теперь — коробка у порога от человека, которого он вычеркнул из науки и из памяти.
