Слой первый.
Из полосы невысокого леса выскочил кролик.
Он вылетел так, будто им выстрелили из ствола, — комок серой шерсти, растопыренные уши прижаты к спине, глаза налиты ужасом. За ним, ломая ветки, вывалились двое.
Парень — высокий, худощавый, с чёрными волосами, слипшимися от пота. Девушка — коса перекинута через плечо, светлая, как спелая пшеница; глаза цвета безоблачного неба. Они остановились на границе леса и солончака, одновременно приложили ладони козырьками ко лбам.
Кролик петлял. Бросался вправо, влево, выписывал немыслимые дуги по сухой, потрескавшейся земле сахеля. Его гнал инстинкт, который не знал, что от него уже ничего не зависит.
Девушка смотрела на зверька, потом отвела взгляд чуть в сторону. Её палец вытянулся вдаль.
Три шпиля пронзали облака. Дальние, призрачные, они уходили вверх так высоко, что казалось — это не здания, а геологическая формация, выросшая из недр земли вопреки всем законам тяготения. Нижние этажи терялись в дымке, средние сверкали стеклом, а вершины одного из них не было видно вовсе — она уходила выше облаков, туда, где даже воздух кончается.
С минуту они стояли молча, смотрели вдаль. Потом парень опустил руку, коснулся плеча девушки, и они развернулись одновременно. Лес сомкнулся за ними.
Как только их фигуры растворились в зелени, с верхушки старого дуба отделилась тень.
Ни звука. Только воздух перестал быть пустым.
Крылья распахнулись — широко, каждое перо прогнулось, разворачиваясь, ловя поток, опираясь на него как на твердь. Беркут не махал. Он парил, едва шевеля кончиками крыльев, выправляя траекторию микродвижениями маховых. Лапы поджаты, когти сомкнуты — и только в последний момент, когда тень накрыла обезумевшего кролика, они выстрелили вниз.
Кролик тонко взвизгнул и умолк.
Беркут взмыл, сжимая добычу. Пальцы перебирают шерсть, перехватывают удобнее. Воздух прорезал победный крик — высокий, горловой, он разлился над сахелем, над кромкой леса, над зоной, где все живое перестало быть хозяином своей смерти.
Птица сделала круг.
Три точки оторвались от горизонта.
Они шли быстро. Слишком быстро. Беркут летел со скоростью хищника, несущего добычу к гнезду, — около пятидесяти километров в час. Точки шли втрое быстрее. Потом впятеро.
Короткие вспышки — без звука, без дыма, просто три сухих разрыва света в полдень.
То, что раньше было беркутом и кроликом, рухнуло на границе сахеля и леса. Перья ещё кружились в воздухе, когда три дрона, сложив крылья, прошили место падения, развернулись и взяли курс на шпили. Их корпуса отливали бронзой — тёплой, почти живой, но с холодной полосой по хребту, где под тонкой бронёй угадывалась начинка. Крылья в полёте жёсткие, без единого колебания, и только на разворотах выставляют металлические перья веером, пересчитывая воздух с точностью, которой не достичь ни одному созданному эволюцией летуну.
