Слой первый: Света
В Великий Новгород она приехала поступать на врача. Институт имени Ярослава Мудрого, лечебное дело, бюджетных мест – пять, конкурс – двадцать человек. Света поступила. Мать рыдала в трубку три дня: «Доченька, ты умница, ты гений, я всегда знала!» Света слушала эти всхлипы, прижимая телефон плечом к уху, и чувствовала одновременно гордость и глухое раздражение. Ну сколько можно? Поступила – и ладно. Все ведь поступают. Но маме нужно было море эмоций, и Света покорно давала их, кивая в пустоту.
Они снимали квартиру с подругой Наташкой. Двушка на окраине, в панельной девятиэтажке, откуда до института час на автобусе. Обои в цветочек, местами отошедшие от стен, холодильник «Саратов» гудел так, что по ночам казалось – сейчас оторвётся от пола и взлетит. Жили бедно: стипендия, редкие переводы от родителей, доширак, пельмени по акции. Но весело. Наташка вечно влипала в истории – то познакомится с сомнительным типом, то потеряет телефон. Света её вытаскивала, успокаивала, разруливала. Так и текла жизнь: лекции, анатомичка, трупный запах, въевшийся в халат, мамины звонки.
Мама звонила каждый вечер. Ровно в девять. Света уже знала: берёт трубку, и мама начинает: «Светочка, ты поела? А шарфик носишь? Там ветра, я по телевизору видела». Света слушала вполуха, кивала, отвечала односложно. Иногда раздражение перехлёстывало, и она бросала: «Мам, я занята, всё нормально, пока». И сбрасывала. Мама обижалась. На следующее утро приходили сообщения: «Ты меня совсем забыла. Я же мать». Света вздыхала, набирала: «Мам, прости, учёба. Люблю тебя». Вечером звонила, и всё повторялось сначала. Так прошло два с половиной года.
На третьем курсе Наташка залетела. Парень с параллельного потока, красивые глаза, одна ночь без защиты – и привет, две полоски. Наташка плакала, металась, думала об аборте, потом передумала. Света сидела рядом, гладила по голове, говорила: «Ты справишься». Врала, конечно. В итоге Наташка ушла жить к нему. Он, кстати, оказался порядочным: снял комнату, устроился на стройку. Наташка, собирая вещи в клетчатый баул, сказала виновато: «Светик, ты справишься без меня». Света кивнула, улыбнулась, помогла донести баул до такси. А когда машина уехала, вернулась в пустую квартиру, села на пол в коридоре и просидела так минут двадцать, глядя на облупившуюся краску на батарее.
Квартиру одну она потянуть не могла. Стипендия – копейки, родители присылали немного, но на аренду целиком не хватало. Света расклеила объявления: «Сниму комнату или ищу соседку». Всё было какое-то не то: или дорого, или далеко, или люди странные. И тут в дверь позвонили. На пороге стоял Валера. Высокий, худой, с кривоватой улыбкой и внимательными глазами, которые смотрели куда-то чуть глубже, чем обычно смотрят люди.
