Слой первый
Вы давно проверяли себя на знание таблицы умножения? Не надо отвечать вслух. Просто вспомните. Семью восемь? Шестью девять? Восемью восемь? Пока вы вспоминали – была там секунда? Пауза? Моргнули? Зависли? Или сразу сказали ответ? Не надо отвечать. Я знаю.
По последним данным, восемьдесят процентов взрослого населения России не знает таблицу умножения полностью. Самые простые числа, которые мы учили во втором классе, когда за окном была осень.
В Советском Союзе полностью не знали таблицу сорок пять процентов. Тоже много. Но это так, к слову.
Наша история – о Сергее Петровиче Салаватове. Сергей Петрович не знал таблицы умножения. Ну и чёрт бы с ней, правда? Кому она сейчас нужна, эта таблица. Калькулятор в телефоне, голосовой помощник, Эксель сам всё посчитает. Не обязательно знать, сколько будет семью восемь, когда у тебя высшее образование, двадцать три года стажа и должность начальника отдела. Не обязательно. Но иногда – приходится.
Сергей Петрович работал на предприятии. Не скажу, каком, чтобы не светить, но таком, куда часто приезжали люди. Заказчики. Партнёры. Инвесторы в дорогих костюмах, которые смотрят на цеха, кивают, задают вопросы. Вопросы. Всегда вопросы. И иногда они начинали считать.
– Вот ваша продукция, Сергей Петрович, в этой части дороже на семнадцать процентов в сравнении с конкурентами. Сами прикиньте, при объёме партии в триста единиц – какая разница в бюджете?
Сергей Петрович кивал. Улыбался.
– Хороший вопрос, – говорил он. – Давайте я лучше покажу вам нашу новую линию сборки.
И уводил их в другой цех. Это работало. Почти всегда. Почти.
Однажды не сработало. Стояли у стенда с образцами. Заказчик – крупный, с толстыми пальцами, в часах, которые стоят как «Лада Гранта», – щупал материал, хмыкал, крутил в руках деталь.
– А вес? – спросил он. – Вот эта штука сколько тянет?
– Пять килограмм, – сказал Сергей Петрович.
– А нам нужно семьдесят штук. Сколько это в тоннах выйдет?
Пятью семь – это ….….Тридцать пять…. Вроде бы . Значит, семьдесят штук – это триста пятьдесят килограмм.
Он открыл рот, чтобы сказать это вслух, и вдруг понял: а в тоннах? Триста пятьдесят килограмм – это… это сколько?
Цифры в голове смешались. Тридцать пять сотых? Или триста пятьдесят тысячных? Он молчал. Секунду. Две. Три.
Затылок стал мокрым.
– Триста пятьдесят килограмм, – сказал он наконец. – Ноль целых тридцать пять сотых тонны.
– А, – сказал заказчик. – Ну да, логично.
Он отвернулся. Сергей Петрович выдохнул. Но внутри уже всё горело.
В тот вечер он сидел на кухне и смотрел в одну точку. Жена спросила: устал? Он сказал: да. Она не стала лезть. Хорошая жена, умная. За двадцать семь лет научилась чувствовать, когда можно, а когда лучше не надо.
