Глава 1. Сон
Мне приснился самолёт.
Маленький, двухмоторный, манёвренный, как стрекоза. Я вёл его над бескрайним серым морем, закладывал виражи, пикировал к самой воде. Раз чуть не зацепил линию электропередач – провода мелькнули перед самым носом, и я успел отвернуть.
Потом заглох левый двигатель. Стрелка топливного датчика упала на ноль. Я понял, что горючее кончилось.
Внизу бушевало море. Белые гребешки волн приближались с каждой секундой. Я уже готовился к жёсткой посадке на воду, когда заметил островок. Маленький, каменистый, с гладкой чёрной поверхностью, похожей на застывшую лаву.
Я посадил самолёт на поплавки. Подрулил к камню. Выбрался на берег.
На краю острова стояло строение. Круглое, из серебристого металла, с панорамными окнами. Я зашёл внутрь. Пусто. Только лифтовая шахта, уходящая в темноту, и фонтанчик с водой в углу.
Я напился. Вода была холодной, безвкусной, идеально чистой.
И в этот момент я понял, что сплю.
Проснулся в своей постели. За окном – серое утро, дождь. Часы показывали 6:30.
Я сел на кровати и долго смотрел на свою правую руку. Она была как обычно. Никаких ожогов. Никаких следов.
Только странное чувство, что я забыл что-то важное. Что сон был не сном.
Меня зовут Артём Градов. Мне тридцать четыре. Я инженер-авиастроитель, консультант по восстановлению редкой техники. И я уже шесть лет ищу своего отца.
Глава 2. Наследие
Отец пропал, когда перегонял Ан-2 из Норвегии в Мурманск. Поиски не дали ничего – ни обломков, ни сигнала маяка, ни тела.
Официально он считался погибшим. Я не поверил.
В его старом ноутбуке, который он хранил в сейфе, я нашёл файлы. Координаты. Карты. Заметки на русском и норвежском. И одну повторяющуюся метку: безымянный остров в Баренцевом море, исчезнувший из всех навигационных баз данных после 1993 года.
Отец был не просто лётчиком. Он был физиком. Кандидатом физико-математических наук.
В восьмидесятых – начале девяностых он работал на закрытой полярной станции «Полюс». Занимался чем-то, о чём не говорил даже мне, хотя я был его сыном. Но однажды, уже после развала Союза, когда он выпил лишнего, он обронил фразу:
– Мы нашли трещину в мире, Тёма. И заглянули туда. Лучше бы не заглядывали.
Наутро он делал вид, что ничего не говорил. А я запомнил.
В его ноутбуке была последняя запись. Дневник, который он вёл перед исчезновением.
«Они думали, что мы искали оружие. Глупцы. Мы искали щель. Трещину в мире, через которую можно увидеть изнанку. Установка работала три секунды. ТРИ СЕКУНДЫ. Этого хватило, чтобы сдвинуть фазу. Я думал, расчёты ошибочны. Но теперь, когда я здесь, снова, с этими приборами… Я вижу её. Трещина всё ещё здесь. Она ждёт.
