В час, когда даже летучие мыши задумываются о вечном, в своей идеально чистой квартире спал Валентин Петрович Петухов.
Небольшая, но вылизанная до блеска, квартирка была любопытным гибридом музея советского быта и штаба отставного офицера. На полках стройными рядами стояли книги: «Тактика партизанских действий» соседствовала с «Мифами древней Греции», а «Устав караульной службы» мирно дремал под толстой «Энциклопедией необъяснимого». На стене, словно тотем, висел ковёр с оленями, неспешно идущими в малиновом закат, на тумбочке у кресла стоит пузырек нитроглицерина. Рядом полка бережно хранила коллекцию чудачеств: вырезанная из дерева рожица лешего, сушёный корень, напоминающий то ли дракона, то ли старый армейский сапог, силуэт русалки из морской ракушки и гордость коллекции — парусник в бутылке, собранный руками самого Валентина в далёком семьдесят третьем.
Сам хозяин этих сокровищ, мужчина лет шестидесяти пяти, мирно похрапывал в кресле-качалке. На коленях у него лежала раскрытая книга «Проклятые места России», а на экране чуть хрипящего телевизора шло ночное шоу «Паранормальное рядом!». Ведущий с взъерошенными волосами и горящими глазами рассказывал:
«— И вот именно в таких старых домах, друзья мои, энергетические порталы открываются чаще всего! Призраки питаются нашими страхами и. забытыми вещами!»
Комната будто прислушалась к словам. Лунный свет, пробиваясь сквозь тюль, отбрасывал на пол длинные, колышущиеся тени — то ли от ветки за окном, то ли от чего-то другого. Тикали армейские часы на тумбочке, показывая 2:55. Рядом, в строгой рамке, смотрела с чёрно-белой фотографии красивая женщина с ясными глазами — Надежда. Каждое утро Валентин клал к её портрету свежее яблоко, как бы делясь завтраком. Сегодняшнее яблочко уже слегка потемнело. На столе у кресла замерла шахматная партия. Белые и чёрные фигуры застыли в напряжённом противостоянии. Противоположная сторона доски была пуста, но расстановка чёрных была слишком умна и агрессивна, будто с Валентином играл кто-то невидимый и очень опытный.
Во сне Валентин Петрович сморщился. Его пальцы слегка дёрнулись, будто пытались поймать ускользающую нить. Храп прервался.
«— Помните, — донёсся с экрана заговорщический шёпот, — если вам приснится что-то из другого мира — это не сон. Это приглашение. Они дают вам знать, что путь открыт».
