Часть I. Возвращение
Глава первая. Где ветер помнит имена
Степь встретила Айбара тишиной.
Не той пустой тишиной, что бывает после крика, а глубокой – как дыхание земли перед словом. Ветер шёл низко, гладил сухую траву, и от этого казалось, будто сама степь узнаёт его шаги, медленно, не сразу, с осторожностью.
Айбар остановился на гребне холма и посмотрел вниз.
Аул лежал там же, где и десять лет назад: круг юрт, вытоптанная земля, тёмная лента колодца. Ничего не изменилось – и именно это было самым тревожным. Мир не ждал его возвращения. Мир продолжал жить так, будто Айбара никогда не существовало.
Он сжал пальцы. На запястье, под тканью дорожного плаща, тлела метка – тонкая, едва заметная линия, похожая на старый шрам. Люди её не видели. Зато степь – видела всегда.
– Я вернулся, – тихо сказал он, не зная, кому именно.
Ветер ответил не сразу. Сначала он обогнул холм, затем коснулся лица Айбара, холодно и внимательно, словно проверяя – тот ли это человек, чьё имя когда-то было вычеркнуто из памяти рода.
Когда Айбар спустился, первые юрты уже заметили его. Он чувствовал взгляды – настороженные, тяжёлые. Кто-то отвернулся сразу. Кто-то, наоборот, смотрел слишком долго, будто пытаясь совместить взрослого мужчину с образом мальчика, изгнанного много лет назад.
– Это он, – прошептал кто-то.
– Нет… не может быть.
– С меткой возвращаются только к беде.
Айбар не остановился. Он знал: если сейчас замедлит шаг, степь воспримет это как слабость.
У колодца стояла женщина в тёмном платке. Она подняла голову – и в её глазах мелькнуло узнавание, острое, как нож.
– Айбар… – произнесла она. – Степь всё-таки вернула тебя.
– Она никогда не отпускала, – ответил он.
Женщина вздрогнула. Эти слова нельзя было говорить вслух. Так учили старейшины. Так шептали шаманы, когда думали, что их никто не слышит.
В этот момент ветер резко усилился. Трава пригнулась, юрты заскрипели, а где-то за аулом протяжно застонала земля – будто старый зверь, которого потревожили во сне.
Айбар почувствовал, как метка на запястье обожгла кожу.
Он понял:
его возвращение было услышано.
И степь начала вспоминать
Ночью аул не спал.
Айбар чувствовал это кожей, даже не выходя из юрты для гостей. Воздух был натянут, как тетива. Ветер ходил кругами, не решаясь уйти прочь, и время от времени доносил обрывки чужих шёпотов – не слов, а воспоминаний.
Он лёг, но сон не приходил.
Когда же сон всё-таки настиг его, он оказался не его собственным.
Айбар стоял посреди степи, которой не существовало днём. Трава здесь была чёрной, как зола, а небо – низким, тяжёлым, будто придавливало землю. Ветер не дул – он говорил.
