В конусе призрачного отражения на стене из-за неплотно прикрытой шторы стою в ожидании. На самой границе тени, откуда вышел. Там, где свет передо мной – может, город или чья-то история… – не знаю, но там начнётся моя жизнь.
Я только-только обозначился, а мой предшественник третьего дня ушёл к людям сентиментальным рассказом о ремесленнике из чешской глубинки. Откуда мне известно? Это просто. Мы все рождаемся в её голове…
Ага, вот она просыпается. Не шевелясь, несколько мгновений наслаждается прикосновением мягкого хлопка и медленно открывает глаза. В полумраке взгляд выхватывает неровный и неявный ряд близких в рамках, бездумно плывёт по краю сознания. Вот скользнул по моему отражению… вернулся. Теперь её чувства напоминают дикую кошку: внимательную, осторожную, группирующуюся. Она всматривается.
Видит ссутулившуюся мужскую фигуру. Фигура колеблется, меняя очертания. Кажется уже – это не мужчина, а женщина с раскрытым зонтом. «Что она там забыла в глухой час?»
В голове моей хозяйки вспыхивают, как снопы в августе, темы:
Я – детектив, а мой герой хакер, взломавший госсекрет. Ему, по правде, место за решёткой. Но цифрового гения прячут сильные мира. По тёплому следу бежит свора агентов главных держав… Конец повести непредсказуемый.
Или я – одиночество в мегаполисе – трудный и актуальный… Или…
Не суть. Важно, что мы различные жанрово, взрываем заезженную жизненную колею. Пусть люди, читая, смеются и плачут. Смех и слёзы очищают душу.
Моё бессознательное – это дикий мир полураздетых безумных инстинктов, подавленных фантазий и страхов, бьющихся барабанной дробью или колокольным звоном волн в стальную обшивку линкора – мозга. У одного из островов страны грёз.
Не обращая внимания, я дрейфую, пока не ударит гром среди ясного неба или не порвётся в потаённом углу сада невесомая паутина – что-то тотально важное для меня…
Я пристально рассмотрю своё отражение в вещном мире, как в зеркале, и, совпав в моменте с внутренним импульсом, начну сознавать и объединять свои помыслы и действия. Так я прорастаю явью, добавляя себе жизни.
Тогда же рождаются мои герои и истории. Вначале они не более чем плод воображения, с трудом привыкающий к земной пище моего опыта. Им неудобно в том или ином углу зрения, неловко под софитами множества ракурсов. Мала или велика одежда изображаемой эпохи…
Время в подобном творческом процессе играет первую скрипку – таинственным образом превращается в последний, оживляющий компонент.
