Эллиан видел своё возвращение в Риверфолл семь раз.
В трёх вариантах шёл дождь. В одном колёса академической повозки застревали в размытой колее за две мили до города, и остаток пути приходилось преодолевать пешком, придерживая над головой совершенно бесполезный дорожный плащ. В другом у северо-западного моста его встречал только Тарен, а Каэл появлялся позже — запыхавшийся, рассерженный на весь мир и с настолько плохо придуманным объяснением, что даже он сам не пытался сделать его убедительным. Ещё в двух видениях Эллиан видел Риверфолл уже ночью: тёмные ворота, отражения фонарей на мокром камне и чьи-то силуэты, ожидавшие его у края дороги.
Был и седьмой вариант, который Эллиан старался не вспоминать.
В нём у дороги не ждал никто.
Все эти видения были короткими, нечёткими и, по здравому рассуждению, не стоили того беспокойства, которое он на них потратил. Наставники Астрария не раз повторяли: вероятное будущее — не обещание и не предупреждение, а всего лишь отражение одного из множества путей. Чем сильнее прорицатель ожидал определённого события, тем меньше ему следовало доверять увиденному. Личные надежды и страхи искажали видение ничуть не хуже магической помехи, а иногда — гораздо сильнее.
Эллиан знал это лучше большинства учеников своего года. Он мог подробно объяснить, как эмоциональная вовлечённость влияет на точность предсказания, привести несколько исторических примеров и даже процитировать наставника Тавериана, утверждавшего, что прорицатель, желающий увидеть собственное будущее, чаще всего обнаруживает лишь изящно оформленное отражение своих тревог.
И всё же, когда повозка начала спускаться с последнего холма, Эллиан поймал себя на том, что снова перебирает в памяти детали всех семи видений.
Дорога впереди ещё не просохла после недавнего дождя. Между светлыми облаками проглядывало солнце, и лужи в глубоких колеях казались осколками бледного серебра. По правую руку тянулись невысокие холмы, поросшие мокрой травой, орешником и редкими молодыми деревьями. Слева земля постепенно понижалась к реке. Самой воды отсюда ещё не было видно, но уже можно было различить её далёкий шум — знакомый гул течения, сдерживаемого каменными берегами и опорами старого моста.
За следующим поворотом должен был показаться Риверфолл.
Эллиан сидел возле окна, придерживая коленом дорожную сумку. На соседней скамье покачивался небольшой сундук с книгами, перевязанный двумя кожаными ремнями и дополнительно защищённый простым удерживающим заклинанием. Заклинание требовалось не столько самому сундуку, сколько остальным пассажирам: ещё на первой неделе пути одна из застёжек лопнула, и толстый трактат по теории вероятностных узлов едва не сломал ногу мирно спавшему напротив торговцу.
