«Hôtel particulier», выглядел почти так же, как и другие публичные дома в Анарии. Единственное, в этом стены украшало немыслимое количество зеркал в облупленных местами золотых рамах, кричащие от роскоши бра, в виде увесистых цветов роз и бархатные, массивные портьеры.
Удушающий аромат благовоний, густой и насыщенный, казалось, въелся в стены, как и запахи тел, вперемежку с виски и дешевым шампанским.
Филипп небрежно оглядел основной зал, застегивая на ходу пуговицы безупречной белой рубахи и прищурившись, нашел взглядом Луиса, своего друга, с которым был знаком еще со времен военной службы.
Деревянные ступени, покрытые красной ковровой дорожкой, выдали еле заметный скрип сквозь громогласные басы фортепьяно и зазывного пения одной из гурий, в сверкающем золотыми пайетками платье до самого пола.
Наконец, найдя друга, молодой мужчина уселся рядом за стол, покрытый атласной скатертью винного цвета, и не щадя, плеснул себе в стакан виски, жадно опорожнил горький, пробирающий грудь напиток.
Луис и бровью не повел. Друг выглядел задумчивым и одновременно скучающим. Видимо, «Hôtel particulier», ему пресытил, как и то, что скрывалось внутри самого лучшего публичного дома Остенбурга.
- Как тебе Мартиша? – вяло поинтересовался друг. Его светлые ресницы слегка затрепыхались, пока он затягивался сигаретой. Струйки густого, белесого дыма, наполняли все пространство основного зала, плавно поднимаясь к потолку.
Везде раздавались голоса, смех, в воздухе кружилась сладострастная похоть, от которой многие, не устояв, так и не доходили до второго этажа, где находились комнаты фавориток заведения.
В одной из них, среди шелковых золотых обоев, Филипп наслаждался Мартишей, главной красавицей этого заведения. Рыжая бестия, с огромными зелеными глазами, пышной наливной грудью и манящими губами, показалась Филиппу слишком неестественной, слишком восхищающейся им. Она была хороша в постели, привлекательна, но не вызвала у молодого мужчины роя чувств. Возможно, он просто пресытился и уже мало кто мог зародить в нем, некое желание, с которым было непросто справиться, да и не хотелось.
Филипп никогда не любил, считая любовь чем-то глупым, наивным и абсолютно ненужным. Его вполне устраивала его жизнь, в которой встречались недолгие интрижки с дамами из высшего света и девицами на ночь, вот в таких вот заведениях, как это.
- Неплохо, — ответил, наконец, Филипп, — не знал, что в чопорном Остенбурге, такие артистичные куртизанки.
Луис тихо рассмеялся, покрутив в руке полупустой бокал с янтарной жидкостью.
