Последняя смена в Чёрной жиле
Надпись нашли на рассвете шестого дня расчистки, когда от старого завала осталась только каменная перемычка и узкая щель, откуда тянуло сухим воздухом. Дагра Гардек спустилась на четырнадцатый уровень раньше смены, проверила крепи, расписалась в журнале и только после этого позволила рабочим выбить последний клин. Каменная плита подалась неохотно, с долгим низким скрежетом, словно за четыре столетия успела прирасти к породе. За ней открылся спуск, высеченный в чёрном сланце. На притолоке виднелись слова, нанесённые не краской и не мелом, а остриём тяжёлого зубила:
НИЖЕ ЧЕТЫРНАДЦАТОГО УРОВНЯ НЕ КОПАТЬ.
Под надписью не было ни имени штейгера, ни печати рудного совета, ни руны ответственности. Для чертожных гномов Дорн-Карра это делало предупреждение почти личным мнением, хотя и высеченным с впечатляющим упрямством. Бренн Ордак, заместитель Дагры, посветил лампой в глубину и провёл пальцем по бороздам.
— Руку сбивал на последних буквах, — заметил он. — Или торопился.
— Если бы торопился, написал бы мелом, — ответила Дагра.
Она была старше Бренна почти на сорок лет и дольше половины нынешней смены проработала в Чёрной жиле. Серебро уже тронуло её тёмно-рыжие волосы, но спина оставалась прямой, а ладони — крепкими. Медная пластина штейгерки висела на груди рядом с маленьким складным отвесом, принадлежавшим ещё её матери. Дагра не верила в то, что древность сама по себе делает решение мудрым. Она видела слишком много старых крепей, державшихся лишь потому, что камень не успел понять, насколько плохо их поставили. Однако предупреждение без подписи тревожило её сильнее официального запрета. Чтобы гном из восьми чертогов отказался от имени под проделанной работой, ему требовалась веская причина или очень короткое время до смерти.
— За перемычкой тяга ровная, — сказал мастер вентиляции, поднеся к щели тонкую полоску ткани. — Рудничного газа нет. Воздух сухой. Температура ниже на два деления.
— Дерево не сгнило, осыпи свежей нет, — добавил Бренн. — Спуск можно обследовать.
Дагра подняла лампу. Ступени уходили вниз круче, чем позволяли нынешние нормы, и исчезали за поворотом. На стенах виднелись старые отверстия под светильники, но ни копоти, ни следов масла не осталось. Она ещё несколько минут осматривала вход, потом велела поставить у него временные крепи и никого не пускать вниз без её разрешения. До тех пор, пока не станет понятно, зачем прежние хозяева шахты заложили спуск и оставили такое предупреждение, рисковать людьми она не собиралась. Рабочие приняли приказ без возражений. В Дорн-Карре могли часами спорить о политике, доле чертогов и правильном порядке родовых записей, но решение штейгера под землёй сначала исполняли и лишь потом начинали считать чрезмерно осторожным.
