Дом, в котором никто не ночует
Дело обещало быть настолько простым, что Эллиан заподозрил подвох ещё до того, как Илмара Дейн дочитала письмо.
Старший магистр стояла у длинного стола в приёмной Риверфолльской башни и придерживала двумя пальцами лист дешёвой серой бумаги, словно тот был виноват уже в одном своём содержании. За открытыми окнами шумел тёплый летний дождь; на нижнем дворе ученики торопливо снимали с верёвок развешанные для просушки травы, а этажом выше человек с очень уверенным голосом в третий раз доказывал Оделле Кэррис, что защитный круг взорвался не из-за ошибки, а вследствие редкого совпадения погодных условий. По тому, как преподавательница отвечала ему всё тише, совпадение вскоре должно было получить имя, запись в учебном журнале и две недели дополнительных занятий.
— Жильцы просыпаются на улице, — повторил Каэл, опираясь бедром о край стола. — Все сразу?
— Все, кто засыпает в доме: хозяева, двое детей, приезжая сестра хозяйки и однажды староста, решивший лично доказать, что деревенские суеверия преувеличены, — уточнила Илмара.
Тарен сидел на подоконнике и наблюдал за каплями, которые наперегонки ползли по стеклу. Возле его сапога стояла корзина с перевязочными травами, которую Иара просила занести в башню ещё утром; за время разговора несколько поникших стеблей успели распрямиться и теперь осторожно тянулись к свету.
— Староста тоже проснулся на улице? — спросил он.
— В корыте для дождевой воды.
Улыбка Каэла появилась медленно и совершенно неуместно.
— Теперь мне действительно интересно.
— Именно этого я и опасалась, — сухо отозвалась Илмара.
Эллиан протянул руку за письмом. Оно пришло из Рябинового Клина, деревни в зависимой округе Риверфолла, лежавшей в половине дня пути к юго-востоку от города. Там выращивали рожь, держали овец и снабжали южные заставы колёсами, оглоблями и прочей деревянной утварью, которая обычно ломалась раньше, чем её успевали признать частью военного имущества.
Дом принадлежал колёсному мастеру Керсту Нолю. Весной семья отремонтировала старое жильё на краю деревни: заново перекрыла крышу, перестелила полы, сложила печь и обмазала стены. Первые две недели не происходило ничего необычного, однако однажды утром Ноли обнаружили себя у калитки — в ночной одежде, под одеялами, с подушками под головами и запертой изнутри дверью за спиной.
На следующую ночь они оставили гореть лампы, привязали к ручкам колокольчики и рассыпали муку по крыльцу с внешней стороны порога. Утром семья проснулась возле дровяного сарая. Колокольчики не звонили, мука осталась нетронутой, а дверь снова была заперта. Перед третьей попыткой Керст лёг поперёк входа с топором в руках и обвязал запястье верёвкой, другой конец которой закрепил вокруг ножки тяжёлого стола.
