ПРОЛОГ: НАСЛЕДИЕ АР ДОРА
Мир умирал не криком, а тихим, похожим на скрежет костей, стоном, исходящим от самой планеты. Воздух, некогда наполненный запахами океанов с тремя лунами и полей сияющей пшеницы-кристалла, теперь был густым от пепла и гари горящих городов. Небо, вечно окрашенное в мягкие сиреневые и янтарные тона из-за уникальной атмосферы Ар Дора, разрывали кроваво-красные молнии, рождавшиеся не в облаках, а в разломах самой реальности. Эти разрывы, похожие на незаживающие раны в полотне небес, источали багровый свет и шепот миллиардов проклятых душ. Даар дышал прямо на погибающую империю.
На вершине Плато Вечного Рассвета, там, где начинался мраморный Путь Императоров, ведущий к сияющей столице Аэлиндор, теперь лежали лишь руины. Величественные арки, высеченные из живого камня, пали. Башни, устремленные к звездам, были сломаны, как спички гигантом. А среди этого апокалиптического пейзажа, на площади перед разрушенными Вратами Судеб, стояли последние защитники Ардоранской империи.
Их было мало. Всего три сотни. Но каждая фигура в блестящей, покрытой рунической вязью броне, излучала такую духовную мощь, что воздух вокруг них дрожал, отталкивая пепел и смрад. Это были Палачи – элита элит, воины, чья воля была закалена в тысячах битв с тенями Даара, а души стали оружием. Их доспехи, «Костяхи», были не просто металлом и керамикой. Это были симбиотические формы, выращенные вокруг кристаллов-сердец, питающиеся духовной силой носителя и усиливающие ее. Они пачкались кровью, но не ржавели. Их клинки, «Клятвы» разных форм и имен, тихо пели на ветру, жаждая еще одной демонической души.
Во главе этого крошечного, но несгибаемого каре стоял он. Император Таал из рода Солнечного Копья. Его доспех, «Гиперион», не просто сиял – он горел изнутри холодным, бело-золотым пламенем чистой воли. Шлем, стилизованный под голову свирепого хищника древних легенд, скрывал лицо, но прорези глазниц источали такой же свет. В его руке, обхваченной перчаткой, в которой пульсировали жилы из чистого энергетического сплава, покоилась «Клятва Человечеству». Меч был простым и совершенным одновременно: полутораметровый клинок из темного, почти черного металла, по которому бежали золотые прожилки, словно карта забытых созвездий. На гарде, стилизованной под крылья, мерцал крупный самоцвет – кристаллизованная душа первого Палача.
«Гиперион» не говорил голосом. Он говорил ощущениями, прямыми вливаниями информации в сознание Таал . Сейчас доспех передавал ему картину, от которой сжалось бы сердце любого смертного. Со всех сторон, из трещин в земле, из кровавых порталов в небе, лилась Орда. Не дисциплинированная армия, а живой, бурлящий потрохами и когтями поток. Импы с горящими глазами и шипастой шкурой катились волной, взбираясь на груды щебня. За ними, хлопая кожистыми крыльями, плыли Гарпии, изрыгая сгустки зеленого пламени на последние баррикады. Земля вздымалась, и из нее вырывались тритоны, их змеиные тела извиваясь в смертельном танце, а серповидные когти рассекали броню тех немногих солдат, что еще оставались внизу. И повсюду – оскверненные трупы. Тела павших ардоранцев, в которых вселились блуждающие осколки демонической воли, шли на своих бывших братьев, двигаясь неестественно, с вывернутыми суставами, с оружием в руках, которым они убивали еще вчера.
