4052 год нашей эры. Человечество уже не просто изучает космос – оно его бороздит. Мы прорыли борозды на Марсе, Венере, вытоптали тропинки к спутникам Юпитера. И все благодаря одной гениальной, если не сказать наглой, технологии: двигателю, который жрет космическую материю и плюет наружу реактивную струю. Превращает мусор межзвездного пространства в топливо. Поэтично, правда?
А я? О, я – счастливый обладатель пульта управления от одной такой космической жующей машины.
Капитаном стал два года назад. Не по блату, не по знакомству – по жуткой, дурацкой случайности, которая чуть не оставила флот без фрегата и с десятком сирот. Но это отдельная история. Сейчас я капитан крейсера «Дева Мария», RCS-77. Красиво звучит, да? На деле – пятьдесят тысяч тонн металла, технологий и вечно чем-то недовольного экипажа.
Наша задача – искать формы жизни и исследовать планеты. По идее – искать разумную жизнь. По факту – отбиваться от космических пиратов, возить припасы колониям и слушать нытье ученых.
Ах да, ученые. Вечная головная боль. Вечно недовольные, вечно требующие. «Капитан, остановитесь у третьей луны пятой планеты в системе Жёлтого Карлика 354-бис! Там может быть лишайник!» А то, что для остановки такой махины нужно за три дня начинать маневры, рассчитывать гравитационные рогатки и жечь драгоценный, хоть и почти дармовой, реакторный порошок – их не волнует. Им нужен лишайник.
И вот сегодня мой день начинается с особенно «приятной» новости. Мой первый помощник, Зоран Ковач – все зовут его Зори – вваливается в мою каюту без стука. У него такое право – появляться, когда хочет. Особенно когда новости плохие.
Он стоит в дверях, коренастый, как шлюзовая камера, со своим вечным каменным лицом. Шрам на щеке будто становится темнее.
– Капитан, – говорит он одним тоном, которым обычно сообщают о пробоине в корпусе. – Из штаба пришел приказ. Команда «Ксеногенезис» летят с нами.
Я откладываю планшет с отчетом по расходу топлива. Смотрю на него. Потом медленно закрываю глаза. Считаю до пяти. Не помогает.
– Повтори, Зори. Мне показалось, ты сказал «Ксеногенезис»? Мне ведь показалось?
– Так точно. Исследовательская группа. Три специалиста. Прибывают на борт через шесть часов.
Внутри меня что-то закипает. Не гнев. Нет. Нечто более холодное и острое – чистое, неподдельное, почти художественное недовольство.
– Они же… – я ищу слова. – Они же гиперактивные, помешанные на микробах, не признающие устава истерички! Они требуют внеплановых остановок для изучения космической пыли!
Зори не моргает.
