Они забрали ее. Мою любовь, мою тайну – и единственное дорогое мне существо в этой вселенной. Самое невыносимое, что я совершенно не понимал причин такого поступка. Да, они меня ненавидели с самого начала – того момента, когда Отец сотворил мир. Но у любой ненависти, даже самой беспощадной, должны быть границы, те самые красные линии, за которые не стоит переступать никогда.
Я вошел в свою хижину, всегда напоминавшую мне индейский вигвам, и сразу же спустился в подвал. Там, в старом сундуке, до сих пор хранился подарок Отца – длинный изогнутый кинжал из черного стекла. И теперь, когда произошло то, что произошло, этот кусок обсидиана остался моим единственным другом и моей единственной надеждой.
Прикрепив ножны для скрытого ношения к поясу, прямо под левым крылом, я глубоко вздохнул, сосчитал до тринадцати и, успокоившись, ровным шагом отправился в джунгли. Мой путь лежал во дворец Отца. Я обязан был выяснить, что произошло.
Дорога была ровной, тихой и без происшествий. По пути я совершенно никого не встретил. Даже птицы не пели – отдавало некоей загробной тишиной, и, усмехнувшись этой мысли, я ускорил шаг. Следовало торопиться – неизвестно, что с ней сделают в этой раз просто за то, что она дорога мне.
Я вспомнил предыдущий эон. Тогда, в далекие и всеми давно забытые времена, я из чистого хулиганства украл из дворца Отца факел с ангельским огнем и сбросил его прямо в человеческий кармический слой. Была ночь, и кто-то из людей случайно подобрал его – так возникла вся планетарная цивилизация. Отец был в ярости, его рабы, соответственно, тоже. Стоит ли упоминать, что меня в наказание приковали к скале, и прилетающий попугай клевал меня в печень? Все и так это знают. Но вот о чем не упоминается в их летописях, что именно она приносила мне воду, несмотря на все запреты. Чтобы хоть на миг облегчить мои страдания, она рисковала потерять всё.
Ну что ж. Теперь моя очередь.
*****
Дворец был совсем рядом. Обогнув очередную сверкающую изумрудами колонну я подошел ко входу. Тот, разумеется, охранялся этим увальнем – здоровенным детиной со шрамом на лице и вечной самоуверенной ухмылкой.
– Мне нужно войти. – Прямо сообщил я.
– Запрещено. – Ответил тот, широко улыбаясь. – Сам же знаешь.
– Мне нужно войти. – Повторил я с нажимом и поглядел ему прямо в глаза.
