– Слышь, парни, работёнка предстояла мне по силам. Мне даже в голову не приходило, что я начну проворачивать такую плёвую операцию и провалюсь как двоечник на экзамене…
– Бывает, – из темного угла встал человек и присел рядом на корточки. Его усталый вид и потрепанная, видавшая многое, одежда не выдавала в нём человека, которому вообще интересно что-то слушать. Он вытер о потёртый пиджак жирные руки, потом полез демонстративно в рот, выковыривая застрявший кусок мяса из зубов. Потом он добыл эту жвачку, с которой свисала жирная слюна, и начал рассматривать, не обращая внимания на остальных присутствующих. Они, кстати, также не проявили интереса к его стараниям. Кусок мяса снова оказался во рту, и человек начал пережёвывать его, смакуя и чмокая пухлыми губами.
– А ты говори, говори. А то скукота такая!
– А? Что? Ну, вот. Я никогда не слушал наставления тестирующих, потому что знал, что эти люди намного хуже меня представляют то, о чём говорят. Эти теоретики ни разу не ходили на дело. Они даже не догадываются о том, что может случиться! А случиться, собственно, ничего не должно. Условия и так ясны, как их ни изучай. Чтобы ты ни делал, делай, не выходя за рамки дозволенного.
Сосед по камере как знаток понимающе кивал ему в поддержку. Другие безразлично слушали.
– Понимаете, мир устроен так, что в нём что-нибудь находят, теряют, дарят, портят, чинят, мастерят и так далее и тому подобное. Но теряют чаще. Вот вы, наверное, тоже что-то теряли?
– Ну да. Я вот правый ботинок потерял, так хорошо, что кореш помог, дал свой. Он ему ни к чему одноногому.
– Ну, вот видите? Есть ещё одна особенность людей – это халатность. Она может быть по вине и по случайности. А то даже и от неожиданности, когда что-то вмешивается в обстоятельства, о чём человек даже и не подозревает. Ничто вроде бы не предвещает плохого, всё прекрасно, хорошее настроение. И, бац! Летит кирпич, ветка в глаз, муха в рот…. Не смешно! Но люди почему-то любят посмеяться над забинтованным человеком. Хорошо ещё, что только голова забинтована, а не весь в траурных пеленах.
– Это ты про кого? – спросила женщина, проснувшись, потому что кто-то захохотал ей прямо в ухо.
– Сколько отмерено прожить человеку Богом? Никто не знает и не узнает, – продолжал рассказчик, оставив даму без ответа. – Одним дано прожить до тихой старости, другим, кто знает почему, только малый срок. Но есть ещё утопленники, погорельцы, убитые, погребенные заживо…
– Типун тебе на язык, – медленно перекрестилась дама, смотря сквозь него стеклянными глазами.
