Глава 1. Голос из-под люка.
Запах — это первое, что человек перестает замечать только через год абсолютной нищеты. Ильдар Грозный перестал обращать на него внимание примерно три года и два месяца назад, когда окончательно понял, что путь наверх заварен не только коммунальными службами, но и его собственной памятью.
Его домом была камера гашения напора в магистральном коллекторе теплотрассы на самой окраине города, там, где бетонные джунгли панелек сменялись гнилыми карьерами заброшенного песчаного завода. Место было выбрано идеально с точки зрения инженера-проектировщика, которым он когда-то был, и самоубийственно с точки зрения здравого смысла, которым он больше не пользовался. Толстая чугунная труба диаметром в метр выходила здесь под землю, разбиваясь о бетонную чашу. Воздух всегда был сухим и горячим, как в духовке, а вибрация от текущей воды работала лучше любого белого шума, заглушая крики дворников и вой сирен.
Ильдар лежал на решетчатом настиле в трех метрах над бурлящим потоком ржавой кипятка. Его спальником служил распотрошенный мешок стекловаты, обернутый в несколько слоев плотной полиэтиленовой пленки. На нем было четыре слоя одежды: все чужое, подобранное у мусорных баков благотворительных организаций. Пятый слой был естественным — корка въевшейся пыли, мазута и антигололедных реагентов. Кожа приобрела тот специфический землисто-серый оттенок, который бывает только у утопленников или людей, годами живущих под асфальтом.
Снаружи выла ноябрьская метель. Здесь, внизу, ее слышно не было — только глухой, утробный гул ветра в вентиляционных шахтах да шипение пара на стыках старой изоляции. Ильдар находился в той стадии опьянения, которая называется «консервацией». Он выпил ровно столько технического спирта, разведенного на талой воде, чтобы дрожь в руках превратилась в плавное покачивание, а мысли перестали жалить воспоминаниями. Он смотрел на игру рыжего света дежурной лампы в пузырьках пены на черной воде.
Пять лет. Ровно пять лет назад он последний раз подписал акт скрытых работ на строительстве развязки у Северного путепровода. Тот асфальт лег идеально гладким, черным, как роговица глаза. А через неделю пошел первый снег, потом ледяной дождь, потом случился авария на водоводе, которую вовремя не заметили, потому что субподрядчик сэкономил на датчиках влажности грунта. Ильдар знал об этом. Он писал рапорты, которые исчезали в кабинетах службы безопасности застройщика. Когда эстакада просела всего на сорок сантиметров, смяв в гармошку три пассажирских автобуса, его сделали крайним. Не посадили — улики были подтасованы слишком грубо даже для районного суда, — но выдавили из профессии так эффективно, что любая попытка устроиться мастером участка заканчивалась визитом вежливых людей в штатском.
