Предисловие .
Вы знаете, теория многомирия уже не кажется фантастикой.
Учёные говорят о бесчисленных вселенных, отстоящих от нас на толщину струны. Эзотерики шепчут о мирах, проникающих в нашу реальность сквозь тонкие, невидимые глазу щели. Мы охотно верим в это, глядя в ночное небо, усыпанное звёздами, каждая из которых — солнце для чьих-то иных миров.
Но что, если эти миры находятся не где-то в далёких галактиках? Что, если они здесь, рядом, наслаиваются друг на друга в прихожей старого питерского дома, в трещине на потолке, в отблеске свечи на полированной поверхности комода? И что, если дверью в один из таких миров становится самое обыденное, самое ежедневное, что есть в нашей жизни — зеркало в ванной комнате?
Эта история — о такой двери. О двух людях, которые считали, что жизнь уже состоялась, страсть осталась в прошлом, а будущее — это лишь ровная, предсказуемая дорога. Они жили в почти идентичных квартирах, дышали почти идентичным воздухом, но их разделяла тончайшая, неодолимая грань — два года.
Он был из её будущего. Она — из его прошлого. Им потребовалась магия, чтобы встретиться в настоящем. Это история о любви, которая нашла путь сквозь время, сквозь стекло и сквозь страх остаться в одиночестве. История, которая началась с запотевшего зеркала и крика, затерявшегося в двух измерениях одновременно.
Глава первая.
"Дом, который дышит"
Воздух был густым и сладковатым, как в церковной ризнице. Пахло воском для паркета, пылью веков и едва уловимым ароматом увядших яблок — призраком прошлогоднего урожая.
Мария, сняв перчатки, провела ладонью по шершавой поверхности дубового косяка. Дом впустил их, но ещё не принял. Это чувствовалось в гулком эхе шагов по голым паркетным плашкам, в пристальном взгляде окон, в тихом посвистывании ветра в щелях — старый дом вздыхал, оценивая новых жильцов.
Мария смахнула со лба темную прядь волос, выбившуюся из аккуратного каре. В свои сорок два она чувствовала себя немного потерянной в этом пространстве.
Невысокая, с мягкими, округлыми формами, которые сама она считала полноватостью, а посторонние взгляды часто оценивали как «ухоженную женственность», она казалась хрупкой на фоне громады стен.
Её руки, привыкшие ловко собирать букеты в маленьком цветочном бутике, теперь беспомощно повисли вдоль тела. Этими руками она вкладывала душу в каждую композицию, особенно в те, что были сделаны из алых роз и сухоцветов, пытаясь законсервировать увядающую красоту.
Когда-то, кажется, в другой жизни, они с Дмитрием мечтали о маленьком домике у моря.
