Запах в Отделении №13 всегда был одинаковым, и Илья Вольф ненавидел его каждой клеточкой своего изувеченного тела. Это была удушливая смесь пережженного кварцевыми лампами воздуха, спирта и приторной, въедающейся в поры вони жженой кости. Так пахла сгорающая магия. Так пахла смерть существ, в которых не верил Минздрав.
Вольф стоял у операционного стола в малой смотровой, тяжело опираясь бедром о металлическую каталку. Под ярким светом бестеневой лампы лежал грузный мужчина, чье тело было густо покрыто жесткой, почти звериной шерстью. Пациент тихо рычал в медикаментозном забытье, его массивные челюсти судорожно сжимались, оставляя глубокие борозды на армированном полимере роторасширителя.
— Пинцет Гальвани. И марлевый тампон с настойкой аконита, — хрипло скомандовал Илья.
Ассистирующий ему Глеб — двухметровый биоинженерный голем с кожей цвета заветревшегося молока — бесшумно вложил в руку хирурга тяжелый инструмент. Пальцы Вольфа, покрытые сетью уродливых, багровых шрамов, дрогнули, но тут же сжались на рифленой стали мертвой хваткой.
— Оборотни, — процедил Вольф, погружая пинцет в глубокую, сочащуюся черной слизью рану на плече мужчины. — Сколько раз я говорил этим мохнатым идиотам: если вас укусил упырь, не надо мазать рану святой водой. Ликантропия и христианские артефакты дают тяжелейшую химическую реакцию. У него ткани некротизируются быстрее, чем регенерируют.
С мерзким чавканьем Вольф извлек из раны длинный, обломанный зуб упыря, вокруг которого плотным кольцом спеклась черная, похожая на уголь плоть. От зуба шел едкий дымок.
— Промыть раствором серебра, зашить кетгутом. Обычный наркоз он переварит минут через десять, так что поторопись, Глеб. И вколи ему противостолбнячное, мы все-таки больница, а не шатер шамана.
Оставив голема заканчивать рутинную процедуру, Вольф прихрамывая вышел в коридор. Правая нога и кисти рук горели огнем. Фантомная боль, пульсирующая в такт сердцебиению, напоминала о том дне, когда высший гуль перекусил его нервные окончания, навсегда закрыв блестящему кардиохирургу путь в «нормальную» медицину.
Он зашел в свой кабинет — тесную, лишенную окон каморку на минус втором этаже Городской Клинической Больницы №4. Наверху, в чистых, залитых люминесцентным светом коридорах, врачи спасали людей от инфарктов, аппендицита и последствий пьяных драк. Здесь, под слоем свинца и защитных рун, вживленных прямо в бетонные перекрытия, спасали тех, кто мог бы порвать обычного врача пополам одним движением когтя.
Вольф сжал зубы, открутил крышку пластикового пузырька без этикетки и вытряхнул на ладонь две желтоватые капсулы. Синтетический алкалоид, сваренный их лаборантом Артуром из вытяжки яда мантикоры и трамадола. Запрещено конвенцией ВОЗ. Запрещено Инквизицией. Плевать.
