Окомир Фёдорович не всегда был тенью. Его руки, теперь с трясущимися узловатыми пальцами, когда-то творили чудеса. Он был плотником от Бога: по одному стуку определял сорт дерева, а его резные наличники украшали лучшие дома в округе. Жизнь тогда была ясной и крепкой, как сбитая им же дубовая скамья.
Потом в его жизни появилась она – Настасья Ильинична. Молодая женщина приехала учительствовать в местную школу, потому что душу неудержимо манили эти края. Именно здесь прошло её раннее детство. Смех Настасьи Ильиничны был таким изящным и звонким, что молодой Окомир Фёдорович, вставляя в её классе новые рамы, потерял голову в тот же день.
Время тогда летело стрелой. Вскоре они уже вдвоём строили настоящий дом – с семью комнатами, двенадцатью окнами и небольшой верандой со вторым входом. С резным крыльцом, где они вечерами пили чай из самовара.
Они мечтали о детях, строили планы. Думали о том, как в будущем выдадут доню замуж, а сына посватают, то станут жить большой семьёй под одной крышей. Желали шумной, тёплой жизни в простом посёлочном счастье.
Как говорится, не говори «гоп», пока не перепрыгнешь. Всё рухнуло в один день. Был срочный заказ, большая плата – нужно было ставить стропила в новом, богатом доме. Окомир Фёдорович работал на высоте и торопился. Опорная балка, которую должен был держать напарник, сорвалась. Глухой удар, хруст собственных рёбер, темнота.
Он очнулся через трое суток в городской больнице. Жив. Но о работе плотника можно было забыть навсегда.
А в те самые три дня, пока он боролся со смертью, Настасья Ильинична, не выдержав тревоги и суеты, упала без чувств на крыльце школы. И не поднялась. Врачи разводили руками, говорили о слабом сердце – о котором она и не подозревала.
Окомир Фёдорович выжил, чтобы узнать, что жизнь его кончена. Что он не только калека, но и вдовец.
С тех пор всё пошло под откос. Окомир Фёдорович пытался пилить дрова, чинить заборы, но спину клинило так, что он неделями лежал пластом, глядел в потолок и видел её улыбку. Гордость медленно точилась.
Сначала он брал в долг у соседей, потом стыдился смотреть в глаза бывшим друзьям-рабочим. Потом – просил милостыню. Душа, истерзанная болью, виной и тоской, очерствела.
Некоторые жители Вятки, проходя мимо его дома, невольно заглядывали в окна и замечали, как он стоит посреди комнаты и рыдает, глядя на портрет Настасьи. Вскоре жилище, в каждый уголок которого была вложена любовь, Окомиру Фёдоровичу пришлось продать за долги. Он переехал в покосившийся отцовский дом на краю Вятки. Мирился с нищетой, да корил себя за гибель любимой.
