Лето выдалось на редкость жарким. Солнце нещадно палило, раскаляя асфальт трассы, по которой Оля вела машину. В салоне, несмотря на включённый кондиционер, было душно: дети то и дело вытирали пот со лба и просили пить.
— Мам, скоро приедем? — протянул старший, Ваня, не отрываясь от смартфона.
— Ещё полчаса, сынок. Зато потом у бабушки — холодненькая квашеная капуста и малиновое варенье, — улыбнулась Оля, бросая взгляд в зеркало заднего вида.
Младшая, Лиза, дремала, прижавшись к окну. Оля вздохнула с облегчением: хоть кто‑то не требует внимания.
Впереди показался указатель «Светофор» — небольшой посёлок, где можно было купить воды и передохнуть. Оля припарковалась у магазина, вышла и потянулась, разминая затекшую спину.
В очереди за мясом, которое частники выставили прямо у входа, Оля невольно засмотрелась на старенькие «Жигули», припаркованные неподалёку. Машина была потрёпанной, но знакомой до боли.
«Дядя Рома…» — мелькнуло в голове.
Почти 15 лет прошло с тех пор, как он развёлся с тётей Светой — младшей сестрой её матери. С тех пор семья словно вычеркнула его из жизни. Даже мать Оли, встречая его у того же «Светофора», старалась перейти на другую сторону улицы.
Дядя Рома вышел из магазина с сумкой, медленно обошёл машину и начал складывать покупки. Оля замерла, разглядывая его. Время не пощадило: седые волосы, глубокие морщины, ссутуленные плечи. Но в глазах — всё тот же спокойный, чуть отстранённый взгляд.
«А ведь с ним у меня всегда были хорошие отношения… — подумала она. — Только никто никогда не говорил, почему они разошлись».
Дети торопились к бабушке, но Оля вдруг почувствовала, как внутри разгорается любопытство. Она попросила Ваню присмотреть за Лизой, вышла из машины и направилась к дяде Роме.
Он словно почувствовал её приближение и резко обернулся. Оля даже остановилась, застигнутая врасплох.
— Привет, Оля, — сказал он так, будто они виделись вчера. — Как дела?
— Нормально, — растерянно ответила она. — Вот, с детьми к бабушке едем.
— Видел твои фото в соцсетях, — улыбнулся он. — Ты почти не изменилась. Только лицо серьёзнее стало.
— А ты как? — спросила она, не зная, куда деть руки.
— Живу один, — просто ответил он. — Ни с кем почти не общаюсь.
— И даже не пытался познакомиться с кем‑то? — удивилась Оля.
— Не знаю, как объяснить… Я вроде один, а вроде и не один. Живу… прошлой жизнью, — он замолчал, глядя куда‑то вдаль.
— Но ведь прошлое — это только воспоминания, — осторожно заметила Оля. — Надо жить настоящим.
— Если живёшь воспоминаниями — да. А если возвращаешься туда… Это уже другое, — он посмотрел на неё так, что ей стало не по себе.
